Чтение онлайн

— Олег, — священник попытался пожать плечами, но мешали связанные руки.

— Вот, замечательно, мы уже разговариваем! Значит, отец Олег, — блондин ощерился неласковой улыбкой. — Из какого же храма, батюшка?

— Из Воскресенского собора.

— Далековато вас занесло! Это ж, поди, вёрст тридцать от города? Проф, что там у нас?

В поле зрения появился лысый как колено штатский в очках и лабораторном халате поверх мятого костюма. Он прошёл к столу и взял с него ноутбук.

— Сейчас, сейчас, минутку… Ага, вот, точка «божья задница».

— Задница? — удивился полковник.

— Так тут написано…

— Юмористы…

Олег внезапно вспомнил, что видел уже этого очкарика. Некоторое время назад настоятель благословил каких-то археологов что-то раскопать в подвале старого храмового комплекса бывшей семинарии, и те некоторое время таскались по территории. Вроде как раз он к ним и приезжал, какие-то приборы привозил. Олег видел их мельком, но удивился, какие нынче необычные археологи пошли — дисциплинированные, неразговорчивые, не интересующиеся ничем, кроме своих раскопок. Только что строем не ходят.

— Там как раз западный репер, — сказал профессор, — контрольная точка с автоматическим оборудованием.

— Понятно, — покивал полковник и снова обратился к Олегу. — Так это вы оттуда в город приехали?

Олег молча кивнул, но даже от этого простого движения его снова замутило.

— Нет, нет, вы не молчите! Расскажите-ка всё с самого начала!

— В начале было Слово, и Слово было… — начал Олег, но новая оплеуха самым обидным образом выбила искры из глаз.

— Ценю ваше чувство юмора, — всё тем же ровным тоном сказал блондин, вытирая ладонь платком, — но мы очень спешим, и уговаривать вас некогда.

Олег подумал, что, если бы эти подозрительные военные не начали разговор с удара по голове, он бы сам им с радостью всё рассказал, да ещё и приветствовал бы как спасителей! А теперь… Нет, про Боруха и Артёма им лучше не знать. Люди, которые сначала бьют, а потом спрашивают, вряд ли встретят их добром. И он начал рассказывать — подробно, начиная со страшной ночи в семинарском общежитии. До набатного колокола в соборе он говорил чистейшую правду, но потом, сказав мысленно «прости, Господи», принялся вдохновенно врать. По его словам выходило, что собаки разбежались сами, на звон колокола никто не откликнулся, а в Рыжий Замок он забрёл случайно, ища убежища. А что до автомата — зашёл в воинскую часть, да взял — хоть и не к лицу ему оружие, а всё ж спокойнее. Где воинская часть — не помнит, бродил по улицам в темноте да наткнулся. Да он и город-то плохо знает… Вроде всё выходило складно, но по глазам полковника Олег увидел, что где-то прокололся.

— А знаете, батюшка, — протянул блондин, — я ведь почти вам поверил! Так вы складно про птичек с собачками врали — хоть сейчас детишек пугать. А вот только АКМ старый в городе взять негде. Здесь давно все на новые перешли. Нехорошо православному священнику врать, грех это…

— Не согрешишь, — не покаешься, не покаешься — не спасешься… — ответил Олег упрямо.

— Ну вот зачем вы так, батюшка? Глупо и бессмысленно, — покачал головой полковник, — и так день не задался, а тут ещё и вы… Нам до вас дела нет, поймите. Нам информация нужна.

— Поэтому вы мне по башке… чем там? Прикладом? Для знакомства?

— Эксцесс исполнителя, — блондин покосился куда-то в сторону, видимо, на своего подчинённого, — у нас тут люди пропали, все на нервах… У Гилаева, вон, брат исчез…

— Гиде брат, слюшай, ты, лисый башка?

— Полковник, держите своих подчинённых в рамках! — возмутился профессор.

— Ну отчего же, — возразил тот, — мне тоже интересно, почему у меня было двадцать восемь бойцов, а остались Гилаев, Кирпич, да вы, болезный.

— Вектор поля неожиданно поменялся.

— Э, вектор-шмектор свой не говори, гиде брат говори!

— Действительно, профессор, — поддержал его полковник, — где брат, почему на улице, если верить камерам, темно и снег, куда делись остальные бойцы группы и, главное, что с операцией? А то я ведь могу Гилаеву поручить вас поспрашивать…

— Ой, как страшно! — язвительно сказал тот, что в халате, но голос его еле заметно дрогнул и Олег понял — да, ему страшно. Полковник пока шутил. Но именно «пока».

— Судя по приборным данным, — учёный потыкал в клавиатуру ноутбука, — установка действительно сформировала обратный лепесток диаграммы направленности.

— И что это значит?

— Кроме главного фрагмента мы прихватили ещё один, совсем небольшой, из пригорода. Приблизительно вот здесь… Он тормозит нас как якорь и стабилизирует автономную метрику.

Полковник тоже посмотрел на экран, к Олегу ноутбук стоял обратной стороной.

— Мы же так и планировали, я ничего не путаю?

— Да, но… Образовались небольшие искажения поля, и локализатор сработал некорректно. Я вручную переключил режим, но напряжённость в какой-то момент резко просела. Остались те, кто стоял близко — я да вы с двумя бойцами.

— А почему ночь?

— Это не ночь. Мы в автономной метрике, энтропия фрагмента экспоненциально растёт по мере рассеяния энергии. Потому и холодает.

— А этот поп почему здесь?

— А, этот… — профессор рассеянно посмотрел на Олега, — эспээл. Случайно перемещённое лицо. Закон больших чисел, кто-то да застревает в локале. Наверняка он тут не один, если поискать. Целый город же свернули.

— А что с остальными людьми? — пересиливая накатывающую дурноту, спросил Олег. — Куда они делись?

— Остались в основной метрике, разумеется, — раздраженно ответил ученый, — да развяжите его уже, полковник! Ну, куда он тут денется?

— Батюшка, вы не будете делать глупостей? — строго спросил полковник.

— Это, например, каких? — удивился Олег.

— Ну, там, бесов из нас изгонять, не знаю… Очень уж вы, служители культа, причудливо на стресс реагируете.

— Из вас бесов изгнать — и что останется? Воздержусь пока.

— Ладно, Кирпич, развяжи его. Но приглядывай.

К Олегу подошел молчаливый солдат, до сих пор стоявший у стены и никак не участвовавший в разговоре. Священник поразился богатырской комплекции — широченные плечи, громадные кулачищи, руки, как у него ноги. Правда, интеллектом его природа, похоже, обидела — лицо безмятежное и простое, не искажённое мыслительными морщинами. Солдат вытащил из закреплённых на разгрузке ножен большой тесак и разрезал веревку.