Лучезарный
Шрифт:
— Я эхо, отголосок… Всего. Разума и безумия, жалости и ненависти.
— Чего ты хочешь?
— Ничего. Отражение не желает. Оно просто существует. Я уже говорил тебе.
«Как убить тень…? — Арэлл наклонилась, касаясь сферы, и через мгновение та засветилась, как на первой статуе. — Можно зажечь такой яркий свет, что в нем растворятся любые тени…»
Ладоням стало горячо, но девушка не убирала их. Золотое сияние просочилось между пальцами. Сжав зубы, элланка потянула шар на себя: «Можно уничтожить то, что эту тень отбрасывает…».
Застонав от тяжести сферы, Арэлл все же подняла ее: «Можно разбить источник света». Она бросила сияющий шар на пол, и тот гулко упал на камни, разбив одну из плит.
«Или… чтобы уничтожить тень, надо самой стать тенью!»
Девушка спрыгнула с постамента, вытащила меч и встала, повернувшись к сфере спиной. Сейчас же рядом с черной тварью на стене возник ее силуэт. Угольный. Чёткий. С оружием в руке.
Серое существо издало долгий свистящий звук, и длинная конечность его двойника вытянулась, превращаясь в копье. Обеими ладонями Арэлл обхватила рукоять балтуса, сжала изо всех сил. Ее отражение взмахнуло клинком, отбивая удар копья.
Это было безумное сражение. Элланка чувствовала, как пот струится по спине, и дрожат все мышцы. Словно она, действительно, дерется с сильным, опасным противником. Она представляла каждый удар, проводя его мысленно. Но при этом не двигалась с места, и существо за ее левым плечом тоже не шевелилось. Однако их тени продолжали атаковать — кружили, примеряясь, отступали и бросались друг на друга.
Когда наконечник копья задел руку отражения Арэлл, девушка почувствовала реальную боль. По ее предплечью потекла теплая струйка крови. Значит, ее могут убить. Но и враг тоже был уязвим.
Она услышала, как существо зашипело от боли, когда балтус рассек его грудь. И тут же в висках Арэлл закололо, кровь прилила к щекам, а ладони похолодели. Сердце замерло на несколько мгновений, и в короткий промежуток между двумя его ударами элланка проскользнула под длинными руками врага, оказалась за спиной, взмахнула мечом и разрубила тень пополам… Представила, как разрубила. Тварь за плечом взвыла, черный двойник задрожал на стене, пошел рябью и… рассеялся.
Арэлл знала, что это ненадолго. Отражение невозможно убить, только развеять на время.
Она убрала меч и, зажимая рукой кровоточащее плечо, поспешила обратно. Но не успела сделать даже несколько шагов, как увидела преторианцев, бегущих навстречу.
— Жива! — Воскликнул Критобул, отдуваясь с облегчением. — А мне Аристид сказал, что ты уже все. Того…
— Нет. Мне удалось вернуться из царства теней.
— Мы не могли к тебе пробиться. Все коридоры были затянуты мглой. — Гай оторвал кусок ткани от своего плаща и наскоро перетянул ее рану. А потом вдруг крепко обнял, прижал к груди, но тут же отпустил. Сказал, не глядя не девушку.
— Надо идти…
— Да. Как можно скорее…
Арэлл не запомнила дорогу обратно. Ее сознание дрожало и периодически падало во тьму. Она пришла в себя лишь на улице, под звездным небом. Попыталась среди друзей отыскать взглядом эллана. И не нашла его.
ГЛАВА 5
Вентиго
…Атэр стремительно падал. Тело его, будто точильным бруском, царапали сотни крошечных песчинок, горло сушил поток горячего воздуха.
Потом падение замедлилось. Вокруг шелестел и шуршал песок, словно в часах, которые переворачивают, заставляя содержимое пересыпаться из одной колбы в другую по тонкой перемычке.
Когда звук бесконечно текущего времени прервался, эллан понял, что лежит на раскаленной земле. Кожа его покрылась каплями пота. Губы потрескались. Под закрытыми веками плыли красные пятна. Он открыл глаза, и тут же зажмурился. Хватило мгновения, чтобы увидеть невыносимо яркое небо, слепящее солнце и разноцветные пески, тянущиеся во все стороны.
Это была бескрайняя пустыня. Мир Вентиго.
Сжав зубы, чтобы не заорать от ужаса, неудавшийся богоборец во второй раз приподнял веки и медленно оглянулся. Тишина. Только шелестит песком ветер…
Никаких следов гигантского ящера не было. Не расцветали каменные орхидеи, никто не нападал, и у Атэра возникло нехорошее ощущение, что вокруг, на тысячи статий, нет ни единого существа. Ни людей, ни демонов, ни Древних. Полная гармония и порядок.
Юноша поднялся, все еще чувствуя, как дрожат колени. Впереди, у самого горизонта, тянулась изломанная черная полоса. Горы.
Или мираж…
Осмотр личного имущества оказался малоутешительным. Туника, сандалии, пояс с пустыми ножнами. Меч остался на берегу ручья, там же валялись лорика, пенула, бурдюк с водой… «О воде лучше не думать, — решил Атэр. — И надеяться на то, что кто-нибудь поможет, тоже не стоит. Куда идти — понятно, это хорошо… Нет, хорошо, что Вентиго не сожрал меня сразу».
Эллан брел вперед уже больше часа. Солнечные лучи как будто обрели материальность и давили на голову каменными глыбами. Песок забивался в открытые сандалии. Кожа на лице и плечах горела. А проклятые холмы, по-прежнему, маячили вдали, словно издеваясь, и не приближались ни на статию.
«Ничего, — бормотал он, чувствуя как одежда липнет к зудящему телу, — если я умру… даже если умру, Энджи не оставит меня. Он обещал. Найдет, когда опять появлюсь на свет. Он дал слово…»
Порыв ветра бросил в лицо горсть песка. Проморгавшись, Атэр увидел быстро приближающийся силуэт… Юноша замер. Он не ожидал ничего хорошего от мира Вентиго, поэтому на всякий случай стянул к ладони всю доступную магическую силу.
Через несколько минут ожидания к нему подъехал кочевник. Нижняя половина смуглого лица была закрыта темным платком, на поясе висел короткий кривой меч. Незнакомец натянул поводья, и, словно не замечая угрожающего огня в пальцах эллана, наклонился.
— Руку! Быстро! — раздался напряженный властный голос.
— Ты кто?!
— Живей! Он сейчас будет здесь!
Серый жеребец нетерпеливо приплясывал на месте, грыз удила и ронял на землю хлопья пены.
— Вентиго?!
Вместо ответа тот махнул эллану за спину. Атэр оглянулся. По пустыне катила туча песка. Серые бесформенные клубы наваливались один на другой, глотая солнечные лучи, и гасили небо. Конец света в личном царстве Древнего. Похоже, как только живых в его «доме» становилось многовато, бог устраивал небольшую уборку. Сметал все лишнее. Потом выравнивал «полы», снова зажигал на «потолке» солнце, и любовался безупречной чистотой.