Чтение онлайн

Пять дней в неделю ты там учишься, на выходные можешь уехать домой. На тренировки ездил один, в манеж СДЮШОР «Зенит», что на улице Бутлерова.

Селили нас по восемь человек в комнату, условия были спартанские, душа не было. На выходные, когда все дети разъезжались по домам, я уезжал либо к крестной, либо к родственнице крестной, ночевал у них.

Так продолжалось где-то месяца три. Летом вернулся в Кингисепп и сказал родителям, что мне сложно вести такой образ жизни. Тяжело было в 11 лет жить в таких условиях и справляться со всеми бытовыми условиями самому.

Шестой класс я начал в Кингисеппе, жил там до февраля, приезжая в Петербург только по выходным на игры СДЮШОР. В феврале мне исполнилось двенадцать, и директор школы «Зенита», Евгений Наумович Шейнин, устроил меня в УОР (училище олимпийского резерва) № 2.

Там были представлены зимние виды спорта и единоборства (борьба, дзюдо, бокс). В училище занимались десятиклассники, не младше, я учился в шестом классе и ездил каждое утро на автобусе около часа в школу. Она располагалась рядом с местом тренировок.

Учился вместе с командой 1983 года рождения, потом тренировался со своим, 1982 годом, и возвращался в училище, чтобы переночевать. До девятого класса жил в таком графике, а потом переехал в УОР № 1, где учился и жил до окончания школы.

В том интернате для детей из многодетных семей мне было тяжело справляться. Представьте, каково одиннадцатилетнему мальчику одному в большом городе. Плюс не очень приятные условия и своеобразный контингент детей, так как многие воспитывались на улицах.

В училище я скучал по родителям, даже плакал, и в первое время на несколько дней ко мне приезжал отец. Потом уже со всеми подружился, среди тех ребят оказалось много в будущем известных спортсменов, которые или сами, или по просьбе воспитателей взяли меня под свое крыло.

Ходили вместе на разные городские мероприятия, в основном какие-нибудь праздники, после них были красивые салюты. Ну а в седьмом классе ко мне переехал мой друг по команде и, как оказалось, многолетний сосед Антон Жуков. Мы с ним жили вместе на протяжении пяти лет, и во втором училище, и в первом.

Начнем с того, что, сколько я себя помню, во мне всегда было заложено отцом – ты будешь футболистом. Ни в какой другой профессии я себя просто не видел. Отец четко сказал: «Ты станешь футболистом».

Так и проходило мое детство. Отец тренировал меня, как считал нужным. Я отрабатывал удары и выполнял разные упражнения. Тренировки мы либо проводили рядом с домом, либо ездили на велосипедах на центральный стадион.

Не могу сказать, что я его воспринимал как тренера. Это был мой отец, который пытался научить меня играть в футбол и хотел, чтобы я стал лучшим футболистом. Поэтому на любое мое действие, которое приходилось ему не по нраву, он реагировал очень резко, даже кричал на меня.

Если несколько раз что-то не получалось, то тренировка просто заканчивалась, он брал мяч и уходил, я шел за ним. Если же его все устраивало, у меня что-то получалось, то тренировки проходили достаточно долго.

Больше всего мне нравилось тренироваться на поле, где были ворота с сеткой. На одном поле она была железной, но все равно, когда забиваешь гол и мяч остается в воротах, то это уже приятное ощущение. Когда ты попадаешь в ворота без сетки, мяч все равно улетает, как и после удара мимо. Это портит ощущение гола.

Именно поэтому нравились тренировки на центральном стадионе Кингисеппа, куда мы ездили на велосипедах практически через весь город. Там работал и ухаживал за полем хороший дядечка. Помню, что его все звали Григорьич. По совместительству он работал еще и лайнсменом, обслуживал матчи чемпионата Ленинградской области.

Поскольку он следил за полем, то в качестве исключения разрешал нам с отцом на нем тренироваться. Параллельно с этим я занимался в местных футбольных секциях под руководством разных тренеров, играл за них какие-то товарищеские матчи, даже несколько игр на чемпионате области. Уже в одиннадцать лет уехал оттуда в Петербург.

Помню, что нам выдавали форму, и мне досталась желтая футболка с пятым номером. Ребята, кто постарше, разобрали номера, которые им нравились. Пятый достался мне по остаточному принципу.

Как-то ездили командой Кингисеппа играть с петербургской «Сменой». У нас был смешанный по возрасту состав, и мы их обыграли. Я так и не понял, с кем мы играли. Может быть, за «Смену» выступали вообще маленькие ребята, но мы их обыграли очень уверенно.

Всегда играли в перерывах матчей чемпионата Ленинградской области, выходили на поле и били по воротам. Компанией в три-четыре человека играли в штрафной площади, забивали голы в большие ворота с сеткой. Были даже зрители на трибунах.

Моему первому тренеру в СДЮШОР «Зенит» Владимиру Ильичу Петрову я благодарен безмерно, потому что именно он принял меня в школу. Я проходил у него просмотр. Вместе с Юрием Геннадьевичем Соловьевым они отбирали мальчишек 1982 года рождения в команду Петрова. Сам Соловьев тренировал ребят 1983 года рождения, с которыми через два года я учился в одном классе.

Владимир Ильич Петров, замечательный в прошлом футболист, играл за ленинградское «Динамо», потом перешел к тренерской деятельности. Как тренер он был очень добрый, потрясающий пожилой мужчина небольшого роста. Прирожденный интеллигент, он очень доходчиво объяснял одиннадцатилетним футболистам то, что надо делать на поле.

Петров разговаривал с нами как со взрослыми, но очень корректно, никогда не грубил, от него ни разу никто не слышал резкого слова. У нас были примеры других тренеров команд, которые играли против нас, там стояла ругань на все поле. Владимир Ильич же за год работы не сказал ни единой грубости в наш адрес.