Чтение онлайн

Мирн и новобранец Минал подхватили Алека и поставили на крышку люка, чтобы все расслышали следующий еще более игривый куплет. Теро остался стоять в стороне, но Алек заметил, что губы молодого мага шевелятся. Когда песня была допета, с других кораблей донеслись одобрительные крики и свист.

— Ну, скажите, разве не веселая у нас жизнь? — усмехнулся сержант Бракнил, раскуривая трубку. — Мы тут развлекаемся, как аристократы на прогулке.

— Особых тягот не предвидится, и когда мы доберемся до Ауренена, — поддержала его Ариани из числа ветеранов. — Мы ведь почетный эскорт, только для показухи.

— Верно говоришь, девонька. Постоишь несколько недель в карауле, так обрадуешься, когда сможешь снова пойти в бой. А все-таки здорово, что мы первыми увидим ауренфэйе после всех этих лет. Благородный Серегил, должно быть, много чего тебе порассказал о них, верно, Алек?

— Он говорил, что страна это зеленая, более теплая, чем Скала. Он еще пел об этом песню… — Алек не мог вспомнить мелодии, но некоторые слова пришли ему на память.

Любовь моя облачена в наряд из листьев зеленый, Венчает светлая луна ее драгоценной короной, Живым серебром ожерелья звенят, даруя душе утешенье, И ясное небо в ее зеркалах видит свое отраженье.

Там было еще несколько куплетов — все очень грустные.

— И еще в Ауренене на каждом шагу встречаются волшебники, — с шутливой серьезностью вступил в разговор Теро. — Так что не забывайте о хороших манерах, а то «красотка молодая» может ответить на приставания чем-нибудь покрепче язвительных слов.

Некоторые воины обменялись встревоженными взглядами.

— Странная это земля, и народ там странный, — протянул Бракнил, не выпуская из зубов трубки. — Как я слышал, нет фехтовальщиков и лучников искуснее, чем ауренфэйе. Ну да стоит посмотреть на благородного Серегила — сразу видно, что это правда. А может, Алек, и ты поэтому такой прекрасный стрелок.

— Скорее потому, что живот подвело бы, не настреляй я дичи.

Кто-то из солдат достал кости, и Алек присоединился к игре. Это была дружелюбная и общительная компания, так что им удалось привлечь даже Теро, несмотря на его сдержанность. Участие в игре волшебника вызвало много шутливых опасений, но Теро быстро их развеял — каждый бросок костей оказывался для него несчастливым. Потом все стали расходиться на ночь — кто поодиночке, кто парами.

Алек ощутил укол зависти, заметив, как Стеб, отправляясь вниз, обнял за талию Мирна. Серегил был в последнее время озабочен другими вещами, да и отсутствие уединения не улучшало ситуацию. Растянувшись на палубе, Алек приготовился терпеть воздержание.

К его удивлению, к нему присоединился Теро. Закинув руки за голову, молодой маг некоторое время напевал ту песню, что раньше пел Алек, потом обратился к юноше:

— Я присматривался к Серегилу. Мне кажется, его тревожит возвращение на родину.

— Немногие там скажут ему «Добро пожаловать».

— Я чувствовал то же самое, возвращаясь в Дом Орески после пленимарского плена, — тихо сказал Теро. — Нисандер позаботился о том, чтобы снять пятно с моего имени, прежде чем отправился в тот свой последний поход; но все равно у многих оставались сомнения насчет того, насколько… — Теро запнулся, как будто слова были ему столь же отвратительны, как и воспоминания, — насколько моя связь с Илинестрой способствовала нападению на Дом Орески той ночью. Даже я сам никогда теперь не буду ни в чем уверен.

— Лучше смотреть вперед, а не назад, мне кажется.

— Да, наверное.

Двое молодых людей умолкли, глядя в безбрежное и таинственное ночное небо.

Несколько следующих дней прошли спокойно. Слишком спокойно, на вкус Алека. Скучая и не зная, чем заняться, он обнаружил, что жалеет о своей вольной жизни, как Серегил и предсказывал.

Помещения под палубой оказались слишком тесны на вкус Серегила, воздух слишком полон запахов нефти и конского пота.

Для знатных пассажиров были поспешно сооружены отделенные занавесями альковы, но и они давали лишь иллюзию уединения. Пользуясь хорошей погодой, они с Алеком расположились в защищенной надстройкой от ветра части палубы. Там было достаточно удобно, чтобы спать.

Клиа, никогда не склонная подчеркивать свой ранг, проводила дни вместе со всеми, разговаривая по большей части о войне.

— Вы не надумаете ли вступить в конную гвардию? — спросила она однажды Серегила с Алеком, сидевших в тени паруса с Теро и Бракнилом. — Людей с вашими талантами теперь днем с огнем не сыщешь. Вы бы нам пригодились.

— Я никогда не думал, что война продлится так долго, — сказал Алек.

— С тех пор, как на трон взошел новый Верховный Владыка, что-то изменилось, — ответила Клиа, качая головой. — Его отец хоть соблюдал договор.

— А теперешний вырос на рассказах об утраченном величии, — проворчал Бракнил, не вынимая трубки изо рта.

— Его дядюшка Мардус постарался, — согласился Серегил. — Впрочем, это все равно бы случилось.

— Почему ты так думаешь? — спросил Серегила Теро.

Тот пожал плечами.

— За миром следует война, за войной — мир. Запрещенная некромантия процветала тайком, пока не прорвалась, как нарыв. Некоторые вещи неистребимы и вечны, как приливы и отливы.

— Значит, ты не думаешь, что продолжительный мир возможен?

— Все зависит от твоей точки зрения. Эта война закончится, и, может быть, при жизни Клиа, а то и при жизни ее детей сохранится мир. Но волшебники и ауренфэйе живут достаточно долго, чтобы видеть, — рано или поздно все начинается сначала: тот же вечный хоровод жадности, нищеты, власти, гордости.

— Похоже на вращение огромного колеса или на фазы луны, — задумчиво пробормотал Бракнил. — Как бы вещи ни выглядели сегодня, все обязательно переменится, к добру или к худу. Когда я был еще совсем зеленым парнишкой, только что принятым в полк, наш старый сержант часто спрашивал:

— что мы предпочли бы — прожить короткую жизнь в мире и покое или долгую на войне.

— И как же ты отвечал? — поинтересовался Серегил.

— Ну, как мне помнится, мне всегда хотелось иметь больший выбор. Да будет благословенно Пламя, я, похоже, получил, что хотел. Но ты правду говоришь, хоть об этом я и не часто задумывался. Вы с этими молодыми людьми увидите больше поворотов колеса, чем любой из нас. Когда в зеркале отразится столько же седины в твоих волосах, сколько у меня сейчас, выпей кружечку за мои истлевшие косточки, ладно?