Чтение онлайн

Самой девушке удалось вырваться и убить двух людокрадов. К сожалению, племянничек главного смотрителя имперских дорог удрал и несомненно уже успел доложить дядюшке о провале их замысла. В том, что за похищением стоит её женишок, Ника нисколько не сомневалась. Но больше всего она переживала о смерти своей служанки, которую считала убитой.

Даже встреча с принцем Вилитом не заставила её забыть о Риате Лации. Вернувшись в рощу, девушка обнаружила, что бывшая рабыня ещё жива, хотя и находится без сознания. Со всеми предосторожностями её принести в усадьбу и поместили в доме управителя. Покровительница даже попросила того послать кого-нибудь к соседнему землевладельцу, у которого был опытный раб-лекарь.

Привлечённый более чем щедрым гонораром, тот не заставил себя ждать, явившись почти под утро, однако ни чем помочь уже не смог. Так и не придя в сознание, женщина скончалась. Ника никогда так горько не плакала с тех пор, как оказалась в больнице с переломанным позвоночником. Слезы лились непрерывным потоком, рыдания сотрясали грудь, спазмы давили горло, откуда так и норовил вырваться вой животного отчаяния. В пустой голове колоколом била единственная мысль: "Одна, опять одна".

Вновь тихо скрипнула дверь.

— Госпожа Юлиса…, - жалобно проблеял управитель имения.

— Да, господин Бест, — девушка резко встала. — Костёр уже сложили?

Толстяк кивнул, за его спиной стояли жена и две невольницы, одна из которых держала деревянный тазик с парящей водой.

— У виноградника, госпожа Юлиса. Гевия с рабами навязали венков. Осталось только приготовить тело.

— Найдётся тёмная накидка, господин Бест? — продолжила расспросы Ника, направляясь к выходу из комнаты.

— Есть, госпожа Юлиса, — ответил управитель.

— В моей спальне убрались?

— Сразу, как только его высочество изволил уехать.

— Тогда пришлите ко мне Гевию, — распорядилась девушка. — Надо привести себя в порядок.

Поскольку сегодняшней ночью в имении регистора Трениума изволил остановиться младший сын самого императора с двумя приятелями, то им отвели лучшие покои в хозяйском доме, а Ника провела ночь у постели умирающей служанки в жилище управителя.

Оставив её тело заботам госпожи Зеты Бест и рабынь, девушка направилась в свою комнату, чтобы умыться, переодеться и хотя бы немного причесаться. Нельзя же идти на похороны в таком жалком виде. Она всё-таки аристократка, а значит, должна выглядеть соответственно.

Примерно на полпути к хозяйской вилле её догнала девочка, лет десяти, в тёмно-коричневом хитоне и с венком из виноградных листьев на голове. Ещё один (побольше) она бережно прижимала к груди.

— Это вам, госпожа Юлиса.

— Спасибо, Гевия, — поблагодарила та дочку управителя. — Но я его надену попозже.

В сверкавшей мокрыми полами спальне Ника тяжело опустилась на табурет, и оглядевшись, послала малолетнюю служанку за водой. Пока та отсутствовала, девушка отыскала в сундуке новое платье, с облегчением убедившись в том, что припрятанное на дне золото никуда не делось. Она не думала, что Вилит позарится на эти крохи, но кто-то из его спутников вполне мог пополнить свой кошелёк чужими империалами. К счастью, самые плохие предположения не подтвердились. Всё же приятели принца не опустились до того, чтобы лазить по чужим вещам.

Гевия принесла медный тазик, кувшин и полотенце. Ника с наслаждением сбросила пропахшую потом одежду, и оставшись в одном нижнем белье, подставила шею под струю холодной воды.

Когда служанка старательно, хотя и неумело, укладывала ей волосы, в дверь тихонько постучали.

— Госпожа Юлиса?

— Заходите, господин Бест, — пригласила управителя девушка.

Одетый в изрядно потёртую чёрную тунику, толстяк держал в руках длинную тёмно-серую накидку с узором из выцветших жёлтых ниток по краям. Набросив её, Ника осторожно надела на голову венок из виноградных листьев и вышла из комнаты.

Со стороны ворот поместья доносился натужный плач. Там уже собралась небольшая толпа, состоящая из надсмотрщиков и наиболее доверенных рабов регистора Трениума, собравшихся по приказу управителя, чтобы похоронить отпущенницу племянницы хозяина.

Заметив облачённую в траурные одежды девушку, люди расступились, открыв ей стоящий прямо на земле длинный, низенький ящик, как-то мало напоминавший гроб в понимании попаданки. Скорее какой-то поддон, грубо собранный в шип из старых, кое-как подогнанных досок, с низенькими бортами и двумя привязанными по сторонам жердями.

Хорошо хоть, госпожа Бест постаралась. На покойной красовался чистый, почти новый хитон и более-менее целые сандалии. Присыпанное мукой лицо казалось спокойным и умиротворённым, аккуратную причёску прикрывал венок из берёзовых листьев, а в сложенных на груди руках красовался букетик полевых цветов.

Не глядя на двух старательно изображавших скорбь невольниц, Ника опустилась на колени перед самым близком ей человеком и осторожно поправила выбившийся из причёски локон. Бест неодобрительно крякнул. Поднявшись, девушка отступила в сторону.

По команде управителя два раба взялись за жерди, невольницы взвыли, тряся всклокоченными волосами и заламывая руки. Риата Лация Фида отправилась в свой последний земной путь. За её гробом шли плакальщицы, потом Ника и чуть позади неё все остальные. Процессия получилась настолько куцей, что девушке стало даже как-то неудобно. Она искренне считала, что её единственная подруга достойна более пышных похорон. Но даже за них девушке пришлось заплатить. Ссылаясь на то, что умершая была всего лишь отпущенницей и не имеет родственников, Бест вообще предлагал без затей закопать её где-нибудь в саду. Только изрядно уменьшив свой и без того скудный запас наличности, племяннице регистора Трениума удалось убедить управителя сделать для Риаты Лации исключение и похоронить её, как свободную гражданку.

Ника вновь почувствовала наворачивающиеся на глаза слёзы. Не выдержав, она всхлипнула и едва не споткнулась, зацепившись сандалией за торчавший из земли камень. Пришлось брать себя в руки.

Примерно в километре от поместья соорудили невысокий, всего метра полтора, помост, обложив его дровами и хворостом. Знакомый мастер-столяр вместе с помощником стояли поодаль, терпеливо поджидая скорбную процессию.

Рабы установили ящик, отвязали жерди и тоже отошли в сторонку.

— Скажете что-нибудь, госпожа Юлиса? — вкрадчиво поинтересовался управитель.