Люби меня
Шрифт:
– Мм-м… Я люблю тебя.
По мере того, как эти звуки покидают мой рот, Сашины глаза расширяются. А внутри них и зрачки расплываются. Безудержно и ослепляюще в них что-то взрывается.
А потом… Он силой раздвигает мои колени. Ну, не совсем силой… Я сопротивляюсь не слишком бойко. Просто не понимаю, хочу этого или не хочу. Ерзая, поддаюсь его нетерпеливым ладоням. Упираюсь пятками в металлические края шезлонга. Судорожно сжимаю бугрящиеся мускулами плечи.
Глаза в глаза.
И вдруг… Сашин член прямо там.
Чека из сердца. Чувства навынос.
Ослепленная вспышкой первого разрывного удовольствия, дергаюсь и пытаюсь продвинуться вверх. Но Саша ловит и прижимает так крепко, что за раз выбивает дыхание.
Тесно до удушья. Жарко до плывущей по полыхающей коже влаги. Волнительно до конвульсий.
– О, Боже… Боже… Кажется, я сейчас умру… – выдаю какие-то глупости.
Георгиев же то ли стонет, то ли хрипит. Но высвободиться мне не позволяет.
– Не бойся. Вставлять не буду сегодня. Привыкай.
Привыкать? А выбора у меня нет. Он начинает тереться членом между моих половых губ, и меня неожиданно и стремительно захлестывает такой бурей блаженства, что посмей Саша вдруг остановиться, я бы сама его изнасиловала.
Раз, два, три… И я развратно синхронизую его движения.
Мне нужно сильнее. Мне нужно быстрее. Мне нужно в меня.
Боже, я хочу его в свое влагалище. Там, где разбухает отчаянное желание сжимать мужскую плоть.
Но член Саши гуляет только снаружи, как он и обещал.
Он заставляет мою промежность адски гореть. Он заставляет ее бешено течь. Он заставляет ее остро пульсировать.
Натужно дышим. Очень странные звуки издаем. Что-то хрипим, что-то кричим, что-то по слогам выталкиваем.
Шезлонг пружинит под нашей возней, напоминая детскую качалку. Скрип нарастает. И даже это, черт возьми, так возбуждает.
Я то летаю, то задыхаюсь… Я еще не уверена, что не умру. Но уже люблю секс.
И уже его боюсь.
Если сейчас такие ощущения… Куда больше?!
– И снова… И снова… И снова… Не останавливайся… Боже, пожалуйста, Саша… Пожалуйста, двигайся так… Да-да, так… Так… Люби… Трахай…
– Соня… – Георгиев цепенеет. – Блядь… Твою мать…
– Нет-нет-нет… Не тормози…
И он продолжает. Боже, как он продолжает!
Небо над головой то отдаляется, то приближается, то вовсе куда-то исчезает. А когда нависает будто бы прямо над нами, усиливая во сто крат давление, которое на меня оказывает Саша, количество звезд увеличивается. С такой сумасшедшей скоростью, что кажется, темное полотно попросту не выдержит такого веса и рухнет на нас. Но мне плевать. На все, что будет потом, плевать. Важен лишь этот момент.
Запахи, ощущения, звуки, эмоции, чувства… Одуряющая любовная близость.
– Боже… Боже… – ору я, когда удовольствие внутри меня усиливается и принимается яростно пульсировать.
Меня распирает изнутри до невообразимых объемов. Я – целая Вселенная. И этот огромный космос взрывается. Вкушая самые безумные свои впечатления, не дышу. Долго-долго парю, с распахнутым в беззвучном крике ртом. А потом, когда стремительно и отчетливо в объеме теряю, втягиваю кислород и протяжно стону. Сжимаюсь до крохотной точечки. И мир совсем исчезает. Жизни нет.
Господи… Я плачу? Я плачу.
Почему в книгах так схематично описывают оргазм?
Это ведь… Это чудо!
– Привет, – выдаю с пьяной улыбкой, когда возвращается способность видеть, и перед моим счастливым ликом оказывается несколько потерянное лицо моего рогатого принца.
Он ничего не говорит.
Молча встает, расставляя ноги по разным сторонам от шезлонга. Замирает со своей волшебной дубинкой над моим животом. И, глядя мне прямо в глаза, сжимает распухшую плоть. Проходится по стволу, натягивая кожу. Раз, другой… Распахиваю в изумлении рот, когда из той самой узкой щелочки выстреливает семенная жидкость. Она летит на мою грудь. Обжигает и обмораживает одновременно. Пока я покрываюсь мурашками, Саша громко и хрипло стонет.
Но меня сражают не эти оглушающие звериные звуки, и даже не сперма… Выражение его лица в момент оргазма бесценно. Все эмоции и чувства наружу. Именно это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо видела. И крайне сексуальная.
Когда последние стоны обрываются, а семя перестает вылетать, Саша застывает надо мной. Смотрит на мой рот, будто хочет еще что-то сделать. Я читаю в его темных глазах похоть и колебания.
Но… Георгиев был бы не Георгиевым, если бы не выдал свои желания, хотя бы вопросом:
– Оближешь?
Внешне я такая: «Ты что? Совсем оборзел?! Я не такая!»
А внутри, блин, что-то на эту пошлость откликается. Он меня возбуждает. Внизу живота едва стихшая стихия оживает и, закипая, наполняет мой организм гулом.
Черт… Как-то сама от себя такого не ожидала.
Растерянно мотаю головой.
Тогда Сашка вроде как небрежно стряхивает остатки мне на грудь и, выдавая очередной надсадный вздох, переступает через шезлонг.
– Пойдем, – подхватывает меня на руки, прежде чем я успеваю что-то сообразить.
Напряженно вглядываясь в его хмурое лицо, все же обвиваю руками вокруг шеи.
– Мм-м… И куда мы?
– Помоемся.
С каждым шагом все отчетливее мрачнеет. А я начинаю сильно нервничать.
Пока не оказываемся за стеклом душевой. Судорожно сжимая меня в парах горячей воды, Саша выдает свое беспокойство:
– Все нормально?
Боже… Он просто тоже волнуется.
– Да… – пытаюсь звучать легко.
Но вайб, который задает Георгиев, стопорит все мои труды.
– Любишь меня? – спрашивает таким тоном, словно внутри этого сильного тела появился огромный страх, что своими действиями он что-то разрушил.