Чтение онлайн

Он смеется и на мгновение опускает подбородок, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— Примерно через десять секунд после нашей встречи.

— Серьезно? — Я хмурюсь. — Так быстро?

— Она притягивала меня как магнит. — Бен откидывается на спинку, когда тяжесть воспоминаний, кажется, ложится ему на грудь. — Каждый раз, когда я был вынужден уйти от нее, я чувствовал, что у меня украли что-то удивительное.

Магнит? Ха. Думаю, что у нас с Бетани это было в самом начале, хотя наши магниты были повернуты не в ту сторону. А потом, после той ночи, когда она помогла мне разобраться с этим дерьмом с моим братом и с этим богом забытым стулом, мы как будто исправили магниты и прилипли.

— Наверное, приятно было так рано понять это.

— Я-то понял, а она очень долго не хотела иметь со мной ничего общего.

— Ты шутишь.

— Нет. — Он качает головой. — Я только что закончил семинарию и думал, что у меня есть ответы на все вопросы. Хочешь верь, хочешь нет, но я был напыщенным, осуждающим всезнайкой. Мэгги несколько раз называла меня самодовольным придурком.

— Наверное, она была права.

— Она была абсолютно права. — Брат ковыряет истонченное место на колене своих спортивных штанов. — Я так благодарен ей за то, что она дала мне шанс повзрослеть, прежде чем окончательно отказалась от меня.

— Но почему?

Он, кажется, не только удивлен, но и немного разозлен моим вопросом.

— Я имею в виду, что она умерла, а ты здесь, остался один растить Эллиот. Я знаю, что ты не жалеешь о своем ребенке, но если ты уберешь ее со сцены, то не сможешь сказать мне, что не жалеешь о том, что влюбился в Мэгги.

— Я ни на секунду не жалел, что влюбился в нее. Я бы десять раз перенес все страдания за возможность снова полюбить ее на пять минут. — Бен с любовью смотрит на ее фотографию в другом конце комнаты.

В этом нет никакого смысла.

— Но... это же глупо. Ты страдаешь без нее почти столько же, сколько она была с тобой, и, судя по всему, собираешься оставаться несчастным до конца своей жизни.

Бен открывает рот, чтобы возразить, но тут же закрывает его. Несколько секунд он думает, потом кивает.

— Да, наверное, так оно и есть. Но любовь ранит. Единственное, что делает боль терпимой — это воспоминания о ней, и я ничего не сделаю, чтобы это изменить. — Когда я не отвечаю, он вздергивает подбородок. — Откуда все эти вопросы?

Я со стоном опускаю голову.

— Даже не знаю. Я немного запутался с одной девушкой и не могу этого объяснить.

Бен хихикает.

— В этом нет ничего плохого.

— Но так ли это? Потому что я не ожидал, что это дерьмо заставит меня чувствовать себя так неуверенно и чертовски не комфортно. Я думал, когда или если наконец встречу подходящую мне женщину, это будет легко, и это будет потрясающе, и она послушает меня вместо того, чтобы быть такой упрямой занозой в моей заднице, понимаешь? — Я запускаю руки в волосы. — Эта женщина сводит меня с ума, и я не знаю, бежать ли мне как можно дальше или упасть к ее ногам и умолять продолжать наказывать меня. — Я смотрю на него. — Это хрень какая-то. Может быть, это извращение, и я какой-то эмоциональный сабмиссив.

Он морщит нос.

— Нет, дело не в этом. Звучит так, будто ты влюблен, и, честно говоря, ты не мог бы выбрать лучшую женщину. Бетани замечательная девушка. Она хороший человек.

— Так в том то и дело! Я ее не выбирал. Она вползла, как вирус, и завладела моей центральной нервной системой, медленно убивая меня…

Бен поднимает руку, останавливая меня.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься говорить ей этого.

Я наклоняюсь вперед и обхватываю голову руками.

— Не знаю, что ей сказать. Каждый раз, когда я рядом с ней, глупое дерьмо вылетает из моего рта. Эта женщина свела меня с ума.

— А что ты знаешь?

Я тяжело выдыхаю, совершенно измученный.

— Я знаю, что мысль о жизни без нее заставляет меня хотеть утопиться на дне бутылки виски.

— Знаешь, для парня, который пишет песни о любви, ты просто отстой.

Я стону.

— Знаю. Дело в том, что любовь, о которой я пишу, доставляет удовольствие. А вот это чувство? — Я показываю на свою грудь. — Совсем не такое.

— Это потому, что её нет рядом.

— Что же мне делать?

— Это просто. Вернуть ее.

Глава 23.

ДЖЕССИ

Я просыпаюсь под синей тканью от пронзительного звука какого-то мультфильма, визжащего по телевизору. Моя спина болит от беспокойной ночи, которая не имела ничего общего с бугристым диваном, на котором я спал. Отбрасываю покрывало с лица и чувствую, как что-то касается моей головы.

— Нет, не снимай. — Крошечные ручки переставляют что-то у меня на голове. — Ты принцесса Жасмин.

Я смотрю в непоколебимые глаза Эллиот, пока она стоит надо мной в светлом парике, спускающемся до бедер.

— А кто ты?

Она кружится, и ее жесткие светлые волосы хлещут меня по лицу.

— Я Рапунцель. — Ее темные кудри выглядывают из-под парика, когда она наклоняется, чтобы поправить ткань у меня на голове. — Ты должен надеть это, чтобы прикрыть лицо, а то заметно, что ты мальчик.

Я тянусь к пластиковой коронке и стону.

— Позволь мне уточнить. Пока я спал ты решила, что я Жасмин, и нарядила меня?

Эллиот протягивает мне крошечный пластиковый стаканчик.

— Ага, и у нас будет чаепитие.

Сажусь и случайно опрокидываю ногами то, что, как я предполагаю, является остальной частью нашего чаепития. Услышав испуганный вздох Эллиот, пытаюсь привести в порядок упавших Барби и крошечный чайник.

— Доброе утро, принцессы. — Мой брат стоит у кухонного стола, пытаясь скрыть улыбку за кофейной кружкой. На нем голубая рубашка с воротником-стойкой, коричневые брюки и коричневые туфли. — Мне очень не хочется прерывать королевское чаепитие, но Рапунцель нужно одеться для церкви.