Чтение онлайн

— Я целиком доверяю тебе, — сказала я ему. — Делай, как хочешь.

— В воскресенье ты должна быть дома — придет женщина, которая будет заниматься организацией нашей свадьбы, — напомнил он.

Ах да — хлопоты, банкет, букеты, лимузин, опять свадебное платье… Разумеется, Денис не мог допустить, чтобы на мне было то же платье, в котором я собиралась выйти замуж за Сашу!..

В архиве я пыталась найти хоть что-то, что пролило бы свет на судьбу Андрея Калугина. Воспоминания его современников, литературные обзоры тех времен…

Проще всего было обратиться к Нине Ивановне и спросить, как сложилась дальнейшая судьба ее дедушки. Не понимаю, почему я не сделала этого раньше…

Теперь же сделать это было невозможно.

Какими словами встретила бы меня Нина Ивановна? Хоть она и производила впечатление человека уравновешенного и не склонного к экзальтации, но я чувствовала — она умеет и ненавидеть. Я предала ее сына, я самым бесстыдным образом сбежала со свадьбы, не сказав никому ни слова. А мои объяснения, что меня похитил мой бывший любовник, прозвучали бы неубедительно, тем более что теперь я согласилась стать женой Дениса. Она посмотрела бы на меня так, как будто я бесплотный призрак, и отвернулась бы. Ни слова в упрек, ни крика, ни заломленных рук, ни трагических фраз — просто посмотрела бы и отвернулась.

В архивах об Андрее Калугине я ничего не нашла.

Я снова перебрала те бумаги, которые когда-то передала мне Нина Ивановна вместе с рукописью «Бледного ангела», и из обрывков чужих писем, каких-то записочек, квитанций и телеграмм у меня сложилась следующая картина.

Андрей Калугин сошел с ума. Были у него временные просветления, когда он жил у своих взрослых дочерей (жене, судя по всему, он был не нужен). Во время одного из просветлений, вероятно, и был написан роман о его любви к Дусе Померанцевой. Умер он в эвакуации, во время Отечественной войны. Вот и все.

Я положила перед собой пожелтевшую фотографию, на которой Андрей Калугин — бородатый испуганный старик в полосатом халате. Сумасшедший, никому не нужный старик, кончивший свою жизнь в полном забвении, — вот почему я не нашла в архивах ни одного упоминания о нем после двадцатых годов. Он больше ничего не писал.

История его и банальна, и трагична, но мне непременно хотелось упомянуть в своей литературоведческой работе о том, как сложилась его судьба и судьба Дуси. Что стоит за декадентскими символами и чем обычно кончается возвышенная, неземная страсть?.. Викентий, я думаю, как человек рационалистического склада, склонный к развенчиванию всяких символов, одобрит мой замысел. Он любит, когда в текстах сталкиваются две стихии — лирические напевы и проза жизни.

В самом деле, кто стоит за образом бледного ангела?

Сумасшедший старик, умерший от голода и холода в эвакуации? И без встречи с Ниной Ивановной я была уверена в том, что именно так умер Калугин — от холода и голода, забытый всеми, потому что в те тяжелые дни не до сумасшедших стариков было.

Или Евдокия Померанцева, народная артистка и лауреат, постаревшая красавица с лицом, похожим на застывшую маску, в роли матери вождя, — «прямая, строгая, холодная как сталь»?

Никакой тайны не было — была лишь одна жестокая жизнь, которая уничтожила и красоту Дуси, и мечты Андрея о счастье. Остался лишь один бледный ангел из мрамора, который стоит над холмиком могильной земли.

В воскресенье пришла женщина, которая взяла на себя организацию нашей с Денисом свадьбы. Во всех смыслах достойная особа, которая ничему не удивлялась и свято верила, что может сделать брачующихся людей счастливыми.

— Всю вашу головную боль я беру на себя, — заявила она с порога. — Я — Елена… А вы Елизавета Аркадьевна? Боже, сколько у вас книг…

— Я, понимаете ли, пишу одну работу…

— Научный работник?

— Филолог. Литературовед.

Ни одно из этих слов ничего не сказало прекрасной Елене — даме неопределенного возраста и безупречной внешности.

— Вообще-то, скажу я вам по секрету, хорошую свадьбу надо готовить заранее. Полгода, год — не меньше. Как в Америке. Чтобы любая мелочь была продумана и производила впечатление.

— Ужас, — засмеялась я. — Целый год на это убить… Наверное, вам обидно бывает, когда вы столько времени устраиваете свадьбу, а люди потом разводятся?

— Ну, я свою работу выполняю хорошо, — вздохнула Елена. — Нареканий никогда не было. Правда, я действительно иногда не понимаю — и чего людям не живется вместе…

У Елены в голове было что-то вроде компьютера — она помнила обо всех мелочах, без которых не может обойтись ни одна приличная свадьба.

Поскольку наш с Денисом союз заключался в конце марта, Елена уже распланировала все те действия и покупки, которые необходимо совершить. Составить предварительный список гостей и выбрать свидетелей, заказать приглашения. Выбрать и арендовать зал, в котором будет проходить свадебный банкет, заказать автомобиль. Составить предварительный сценарий свадебного дня… Заказать фото и видеосъемку, карточки с именами гостей для банкета, утвердить меню и дизайн зала, в котором он будет проходить. Музыкальное сопровождение. Тамада. Свадебный торт. Букет невесты…

Елена не диктовала нам условий по поводу одежды и свадебных аксессуаров — как, чего, какого цвета и прочее, но в ее компетенцию входило то, чтобы вовремя напомнить нам с Денисом обо всех этих мелочах, дабы в решающий день были и кольца, и платье со смокингом, и вызван стилист с парикмахером.

— О господи! — схватилась я за голову, слушая пространный список того, что надо было сделать перед свадьбой. У нас с Сашей все было гораздо проще, хотя я не сказала бы, что мы с ним упустили какие-то мелочи. — Вы правы, Елена, к такому событию надо готовиться не меньше года!

— Ну, всю основную тяжесть я беру на свои плечи, — скромно произнесла Елена. — Ваше дело — только диктовать мне ваши пожелания.

Например, музыкальное сопровождение банкета — будет печально, если в зале будет звучать музыка, которая не соответствует вкусам хозяев и настрою гостей. Или если вдруг тамада начнет развлекать гостей неуместными шутками и предложениями… А косметолог и парикмахер? Надо не просто заказать у них сеанс, но и подтвердить заказ накануне.

— А со свадебным платьем вы определились? — с материнской строгостью спросила Елена. — Какая обувь? Кольца?