ЛЮБЛЮ
Шрифт:
– Не можно, а нужно.
– Да, слишком даже нужно. Мать про стипендию спрашивала,
сказал, что не дали.
– Видишь, медлить нельзя. Давай завтра? Если получится, то и
матери стипендию отдашь, да ещё и на голубей останется. Беленькой,
курносой, купим голубя. Пары две синих для лёта возьмём. И пше-
нички мешок, чтобы не думать, что дать, чем кормить.
*
*
*
Рита пришла домой поздно, сказала, что было много дел, но пе-
дагогу, который нужен Анне для подготовки басни и отрывка, позво-
нила и обо всём договорилась. Придёт завтра.
Закончив речь словами:
– Анюта, милая, иди, спать. Ещё наговоримся, – закурила и, от-
казавшись от приготовленного ужина, пошла, принимать ванну.
Анна лежала в постели с открытыми глазами и смотрела на по-
толок, по которому время от времени тянулись, исчезая, полосы све-
та. Она знала, что это свет от фар проезжавших мимо окон машин.
Вспомнила свой приезд, старушку с собачкой, улицу Арбат с весё-
лыми клоунами, поэта с его смешным сватовством, экзамен и драку в
автобусе.
Особенно остановилась на молодом человеке, провожавшем
её до дома. Вспоминая, отметила одну деталь. У магазина «Свет»
весь асфальт был разрисован мелом. Дети нарисовали людей дер-
жащихся за руки. Прохожие смело и бездумно наступали на нарисо-
ванных людей, не замечая и не придавая рисунку никакого значе-
ния. Провожающий её молодой человек, в отличие от них, обошёл
– 90 –
рисунок стороной, глядя, при этом, себе под ноги. Опасаясь, как бы
случайно не наступить. Она порадовалась тому уважению, с каким
он отнёсся к детскому рисунку. Это говорило о том, что в груди его
бьётся доброе сердце.
Она так же осторожно обошла рисунки и, как ей показалось,
провожающий это отметил. Ещё подумала Анна о том, что в один ко-
роткий день уместилось много встреч и событий, возможно, таких, от
которых изменится вся её жизнь. И было от этого одновременно и
грустно, и радостно.
Закрывая глаза, она подумала о том, что дома всё-таки лучше.
Почти заснула, как в коридоре тихо затрещал телефон. Слыша-
ла, как Рита с кем-то разговаривала, после чего ходила, шмыгая шлё-
панцами, то к входной двери, то на кухню. Слышала, как кто-то вошёл
в квартиру без звонка. Всё это Анна слышала, находясь в полудрёме.
Засыпая, вспомнила на миг солнечное утро, то, как летела птицей над
светлым городом, и улыбнулась.
– 91 –
Часть вторая
Четверг. Восемнадцатое июня
Утром, хорошо выспавшись, сладко потянувшись и ещё некото-
рое время полежав в постели, Анна встала и пошла на кухню. По её
предположению там, на диване, должна была спать сестра. Но, на
кухне вместо Риты она обнаружила незнакомую женщину, совершен-
но голую, занимавшуюся зажиганием спичек и палением волос на но-
гах. Причём для удобства процедуры незнакомка, чувствовавшая себя
на чужой кухне по-домашнему, ставила обрабатываемую ногу на та-
бурет, туда же, рядом со ступнёй, складывались отгоревшие спички,
которых собралось десятка три.
Отвлекаясь от своего занятия, но, не снимая при этом ноги с
табурета, незнакомка обернулась и осмотрела первым делом ноги
вошедшей.
– Тебе хорошо, не растут, – сказала она и тяжело вздохнув, ста-
ла оправдываться. – Конечно, есть мази, гели специальные, машинки
электрические, бритва, наконец. Но, народное средство верней.
Говоря про народное средство, незнакомка, для наглядности,
потрясла коробком в воздухе.
Уловив во взгляде Анны нечто среднее между испугом и вопро-
сом, она постаралась её успокоить, а заодно и представилась.
– Марго скоро придёт. Меня не бойся, я её подруга. Зовут Ольгой.
Рита действительно скоро пришла и принесла с собой сумки-
пакеты, набитые, за редким исключением, заграничными продуктами.
Принесённое Ольга наскоро просмотрела и из всего изобилия
выбрала синюю, килограммовую, банку осетровой икры и белые жес-
тяные банки с пивом.
Приготовленные вчера вечером Анной макароны, были так же
востребованы для завтрака. Ольга, одевшись, подогрела макароны и
предложила их Анне, вприкуску с чёрной икрой. При этом рекомен-
– 92 –
довала всё это запивать пивом. Уверяла, что нет ничего вкуснее. От
пива Анна отказалась, а макароны с икрой ела и смотрела на сестру,
которая слушала гостью, разинув рот.
Гостья, слегка захмелев, то и дело поправляла волосы на голове
и трещала, как сорока. Ей не понравилось, что Рита вернулась в тём-
ных, солнцезащитных очках.
– Зачем очки надела? Муж мой синяков наставил?
– Да, нет. Для красоты, - смеясь, ответила Рита.
– Что же это за красота такая? Глаза - самое прекрасное, что
есть у дамы, – прятать за чёрными стёклами? Слепые, наверное, при-
думали. Только от них такая мода могла пойти. А, всё из-за того, что