ЛЮБЛЮ
Шрифт:
чик, хочу говорить глупости. Ты у меня один. Я тебе одному верю, те-
бя одного люблю и считаю самым лучшим. Ну, ты сам знаешь.
Степан взял и поцеловал Фёдора в голову.
– Молодец, – говорил ему Фёдор в это время. – Уже и лыка не
вяжешь. Пошли отсюда, переночуешь у меня.
– Почему так устроено, Федя, что нельзя всем жить в дружбе?
Вот я с Бодей подрался, ты говоришь – не оставайся у дядьки, плохой.
Почему мы не дружны? Почему не дружим? От этого все беды! По-
чему, Федя, я тебя редко вижу? А? С тобой мне так хорошо, так спо-
койно. А без тебя плохо, очень плохо. А иногда, так даже ещё хуже,
чем очень плохо.
– 132 –
– Так и пойдём ко мне, слышишь? Не понравился мне твой род-
ственник, не хочу, что бы ты у него оставался.
– Да? Не понравился? Ну, что ты. Ты всё из-за того. Да, он шу-
тил. Ты видел, как он потом перепугался, когда ты его пристыдил? Он
славный, ты просто не разглядел. Эх, с Богданом подрался, кричал
«убить». И почему не устроено так на земле, что бы жить без ссор, без
драк, что бы все друг с другом дружили? А за меня ты, Макейчик, не
бойся. Я сейчас лягу спать, и ничего со мною не случится.
Степан
обнял
друга,
поцеловал
его
троекратно
по-
русскородительски и ничего более не говоря, пошёл в дом.
Выйдя из терема на улицу через то самое парадное крыльцо,
через которое ему так хотелось войти, Фёдор решил, что будет луч-
ше идти домой не по Козловке, где нет ни фонарей ни дороги, а
пусть даже и в обход, но по ровному асфальту и при свете.
С неба падала на голову мокрая, еле ощутимая пыль, шагалось
весело, хотелось петь. Оказавшись по пути следования свидетелем
драки, в которую не полез, он благополучно добрался до своего дво-
ра. Но, вот тут-то его дождь и накрыл, словно во дворе и поджидал.
Пересекая двор бегом, запыхавшись, он заскочил в беседку, стоящую
на полдороги к подъезду.
– Кто здесь? – Спросил Фёдор более от страха и неожиданно-
сти, нежели из любопытства. После паузы из темноты раздался на-
пряжённый, но знакомый девичий голос, сказавший: «Я».
– А, это вы, – успокоился Фёдор, вспомнив, что голос принад-
лежал той девушке, которую он вчера провожал. – А, что вы тут де-
лаете в такой час? Ой, извините, я кажется, глупость сморозил, мне
не следовало у Вас об этом спрашивать. Вы только не подумайте, что
я пьяница, это просто совпадения такие, что мы с Вами второй раз
встречаемся и... Я не такой, поверьте. Я непьющий. Ой, опять какую-
то глупость сказал. Вы не обращайте теперь на меня внимания, про-
сто верьте мне. Не знаю, что за причина у Вас стоять ночью в мокрой
беседке, но если вы мне доверитесь, то я от всей души буду готов
вам помочь.
Фёдор замолчал и стал приглядываться и прислушиваться. Кро-
ме темноты, застилавшей перед глазами всё, ничего не было видно, и
кроме шума дождя он ничего не слышал. «Уж не померещилось ли
– 133 –
мне?», – подумал он и представил себе всю свою длинную речь в пус-
той беседке, со стороны. Он уже готов был рассмеяться, как послы-
шался знакомый голосок, уводящий прочь все его сомнения.
– Спасибо, – сказал голосок.
– Что – спасибо? – Переспросил Фёдор, не уловив точного
смысла сказанного слова.
Разъяснений не последовало.
– Я понимаю, – грустно начал он, – что невыгодно выгляжу в
ваших глазах. Но, сердце? Ваше сердце, оно должно Вам подсказать,
что я не скверный человек, не подлец, и ничего худого Вам не желаю.
Вам верно, негде ночевать и Вы стесняетесь об этом сказать, так что
же в том постыдного? Поверьте, я как раз тот человек, который Вам
нужен. Видите, как ярко при входе лампа горит? Вот это мой подъезд.
Переночуете, а утром пойдёте куда хотите. И хоть сказано не клянись,
я готов Вам дать любую, самую страшную клятву в том, что с Вами
ничего не случится. Ну, правда. Матушка в деревне. Ляжете на её
кровать в одной комнате с сестрой, или нет, лучше мы с братом пой-
дём к сестре, а Вы будете спать одна. Утром, песней, разбудит кенар.
Пойдёмте, мало ли что. Сыро, простудитесь, заберётся кто-нибудь та-
кой же, как я. Да, и нельзя девушке ночью в беседке.
– Я не боюсь, – ответила девушка.
– Что? А-а. Ну да, вам видней, – обиженно проговорил Фёдор,
прощаясь.
Выпрыгнув из беседки, он перебежками, стараясь угадать и не
попасть ногой в лужу, побежал к подъезду. Но в подъезд не вошёл,
стал стоять под карнизом и смотреть куда-то в сторону.
Девушка в беседке, которой была Анна, только теперь узнала
вчерашнего проводника, да и то только потому, что стоял под осве-
щавшей его лампой, до этого же, напуганная угрозами Зинаиды Коно-
новны и сестриными напутствиями, хоть и не верила до конца, что
убедительно говорящий молодой человек тот самый московский раз-
бойник, который непременно зарежет и которого надо опасаться, идти
с ним не куда не собиралась. Думала, что произошло недоразумение