Чтение онлайн

– Он здоров, его хоть в космос, просто мнительный очень. Часто проверяется, просвечивается, сдаёт выделения на анализ, и так далее. Вот, по плану у него сердце. А у нас тут в полтора раза дешевле, чем в Питере. Плюс лаборатория, физиотерапия, другие услуги, целый комплекс.

Андрей всё-таки усомнился в резонности инвестиций. Да и нет у него свободных денег – всё в товаре. В Джонсон надо сделать предоплату – наконец договорились о прямых поставках из Бельгии.

Не давая Андрею опомниться, Игорь Викторович с новой силой продолжил натиск. Аккумуляторы, Петербург – природа, культура, брат, семья, новые машины; аккумуляторы.

– Смотри, у меня тут записано: Агропромснаб, управление транспорта, железная дорога. Вот тебе клиенты, – бери, работай!

– Но у меня физически нет денег на новый проект!

На несколько секунд неподвижный взгляд Игоря Викторовича задержался на лице Андрея. Затем заведующий выдал решение:

– Маньковский! Мы можем у него разжиться капустой.

– А что у него… Возьмём капусту, а отдавать как – аккумуляторами?! Он просто так и не даст, только под проценты.

Ухмыльнувшись, Игорь Викторович махнул рукой. И потянулся за телефонной трубкой:

– Какой там телефон у этого кренделя? На какую сумму был его последний возврат?

Маньковский дал денег на аккумуляторный проект. Но сперва он отчитал Андрея за разглашение конфиденциальной информации:

– Игорь Викторович – хороший человек, мы с ним знакомы с Петербурга. Мы дружим, ходим друг к другу в гости, ну, ты знаешь всё прекрасно. Но, когда дело касается денег, он резко меняется. Не буду вдаваться… я с ним давно не имею никаких финансовых взаимоотношений… только так – встретились, поулыбались, отпраздновали что-нибудь. Поэтому – все взаиморасчёты я буду вести с тобой… только так. И это… никогда не говори ему, сколько ты мне платишь, и на какую сумму идут возвраты по реанимации. Только так.

Не желая попасть в какой-нибудь хитро сделанный переплёт, Андрей предложил Игорю Викторовичу самому развести Маньковского, и чтобы передача денег происходила при нём. Тот скривился:

– Андрюха, Егорка тебе в ухо! Чего ты с ним возишься, тоже мне, важная птица… пугливо-интеллигентный лупарик.

Но на встречу с «лупариком» он всё же пришёл, и сыграл, как надо. Проговорил свой текст про Петербург, про то, что за его спиной стоит брат, и что у аккумуляторного бизнеса большие перспективы. Разговоры о прибыли обрубил с ходу:

– В бизнесе нет счастья. Это территория денег. Мы строим большое дело. Что получится, то получится.

Глаза Маньковсого, и без того навыкате, увеличенные сильными линзами очков, казалось, вот-вот скатятся на пол. Он безропотно отдал Быстрову деньги, даже не потребовав расписки.

«Научный городок» Андрей окрестил «лагуной офисного планктона». Длинное семиэтажное, на несколько адресов, здание – на одном конце висела табличка «проспект Ленина, 84», на другом – «проспект Ленина, 96». И это всё были офисы, бессчетное количество одинаковых ячеек с примерно одинаковым содержимым. А на первом этаже – склады. Здесь предстояло освоить деньги Маньковского.

Андрей видел Игоря Викторовича в разных местах – в его собственном кабинете, в операционной, в его квартире, в ночном клубе, в бане, на рыбалке. Ни разу – в офисе Совинкома. Когда приехали в научный городок, глядя на заведующего кардиохирургией, Андрей чуть не расхохотался – настолько комично холодно-надменный денди выглядел среди снующих офисных хомячков.

В аренду взяли склад и небольшой кабинет на пятом этаже. Штат сформировали из родственников – жена Игоря Викторовича, муж Зинаиды Прокофьевны, муж двоюродной сестры Мариам. На закупку аккумуляторов в «Базис-Стэп» перечислили тридцать тысяч долларов.

Зайдя в Танину комнату, Арина застала дочь за пианино.

– Что там у тебя с Андреем? – спросила она, когда Таня, отыграв страницу нот, прервала игру, чтобы перевернуть очередной лист.

– Так… видимся, разговариваем.

Ответив, Таня продолжила игру.

– Он тебя привозит домой каждый день, потом вас видели на набережной, – сказала Арина напористо.

Таня вновь прервала игру, чтобы ответить.

– Мне же доктор прописал – в лечебно-профилактических целях.

Но в глаза матери не посмотрела, и вообще вид у неё был какой-то рассеяно-мечтательный.

– Почему ты прерываешься, чтобы ответить?

– Потому что не могу одновременно, я либо играю, либо говорю с тобой.

– А без нот сыграть можешь?

– Только «Лунную сонату», и то начало.

– Ну, так сыграй что-нибудь, какую-нибудь импровизацию.

– «Импровизация»? Это чьё произведение?

– Импровизация – это твоё. Импровизацией является произведение, сочинённое в момент исполнения. Держа в уме несколько разных мелодий, ты комбинируешь их, сочиняя на ходу новую. Это будет твоя неповторимая мелодия. Но для этого нужно блестяще знать исходный материал. Импровизация получается тогда, когда к ней тщательно готовятся.

У Тани одно было в голове, и она тут же выдала:

– По-твоему получается – чтобы добиться определённой реакции от молодого человека, нужно перепробовать все виды межтелесных контактов, «блестяще знать исходный материал»…

– А ну-ка ещё раз!

Таня промолчала. Тогда Арина спросила строго:

– Расскажи-ка, как ты там манипулируешь Андреем. И чего успела добиться, какой реакции.

Таня стала горячо доказывать, что ничего серьёзного у них с Андреем не было, но по её оправдывающемуся тону Арина поняла, что даже если это так, то «серьёзное» уже не за горами. Под его жаркими взглядами девочка расцветает, как весенняя фиалка. Чертовское самообладание надо иметь, чтоб не сорвать такой цветок, а Андрей Разгон не похож на человека, прославившегося подвигами благочестия и воздержания.

Арина решила провести сеанс внушения.

– Видишь ли, наступит момент, когда вы не будете принадлежать сами себе, вами будет руководить другая сила. Понимаешь, к чему вы идёте. Ты должна перестать с ним видеться.

Она ещё добавила про семью, и что это некрасиво – встречаться с женатым. Таня скучающе и терпеливо смотрела на мать, но когда та стала уличать во лжи, мол, «вас же видели», вернувшись в своё ребячье естество, поднявшись со стула, плаксивым и злым голосом выкрикнула:

– Мне что, нельзя поцеловаться с парнем! Тебя послушать, так мне всю жизнь надо в девках просидеть! И вообще – шпионить некрасиво.