Чтение онлайн

– Как там твоя тёлка?

Впервые он заговорил с ним в таком тоне, обычно женская тема затрагивалась издалека. Вроде как есть такие существа, а вроде и нет, а детей приносит почтальон и оставляет у подъезда.

– Уехала на поезде, – ответил Штейн. – Пропали деньги – администратор не вернул. И ничего у меня с ней нет, это просто сотрудница.

– Ты оплатил ей гостиницу?

– Да, «Октябрьскую».

Андрей присвистнул – патологически жадный Штейн оплатил только что нанятой сотруднице одну из лучших гостиниц в городе!

– Ну, а твоя… – в свою очередь поинтересовался Штейн.

– Не «моя» она. Таня – родственница – сестра там троюродная… седьмая вода на киселе.

– Серьёзно? А я думал… ты обнажать её собрался в офисе… ну, чтоб подешевле, не в гостинице. Девочка так очень даже ничего!

Вот это сюрприз! От Андрея не ускользнуло, как чопорный компаньон поглядывает на хорошеньких отроковиц, но не предполагал, что он способен вслух обсуждать это.

– Она ещё школьница, это совсем не то, что ты думаешь. У неё действительно сложности… по здоровью, она проходит обследование.

Штейн отпустил ещё пару замечаний, показав себя тонким ценителем девичьей красоты и знатоком некоторых анатомо-физиологических особенностей. И развил бы эту тему, но Андрей прервал его, спросив, что он собирается делать с Алёной.

– Может, оставим её, – произнёс Штейн просительным тоном. – Она грамотный бухгалтер, ответственный человек, по крайней мере, лучше, чем те, которых ты набирал, особенно последняя Надежда.

– Я и не говорю, что она плохая. Мне не понравилось, что ты её поставил контролёром.

– Андрей… давай забудем… это недоразумение. Как ты правильно выразился, global misunderstanding.

Заговорили о делах. Штейн сказал, что Алёна увезла документы новой фирмы, которые должны быть подписаны обоими компаньонами. Кроме того, им нужно заверить у нотариуса банковскую карточку. Ещё необходимо обсудить с Алёной, как компаньоны, находясь в разных городах, будут подписывать платёжные поручения. И ещё о многом надо с ней поговорить.

Очевидно, ему нравился сам процесс обсуждения с ней разных вопросов. Андрей не стал рассеивать его заблуждения и говорить о том, что все озвученные задачи решаются в две минуты, и для этого не нужно привлекать мозги «интеллектуалки». Не стал разубеждать, что заверять банковскую карточку можно в любом городе России, необязательно в том, где находится расчетный счёт. Надо было поскорее вывезти Штейна, и Андрей предложил ночью выехать в Ростов, чтобы там всё заверить, подписать и обсудить. Не самая приятная компания для поездки, но деваться было некуда.

По дороге Штейн, в котором продолжала кипеть злость, разоблачил своих бывших хозяев – руководство Джонсона, в их лице пролопотал приговор обреченному и коррумпированному универсуму, и опять же затронул тему «побочной деятельности» Совинкома, но растеряв вчера смелость открыто обвинять, говорил теперь уже намеками и вместе с тем широкими обобщенными чертами: не было указаний на недобросовестность компаньона, только маловразумительные толкования слухов и предположения о последствиях неразумной и недальновидной политики. Странно, что даже после всего произошедшего до него не дошло, что у компаньонов никогда уже не будут ладиться отношения.

Они прибыли в Ростов около десяти утра, примерно в это же время поездом приехала Алёна. Ей понадобилось время, чтобы привести себя в порядок после Бакинского поезда. Андрей предложил Сайдекс; она, к счастью, не знала, что это такое.

Дожидались её у Штейна на квартире. Он признался, что жуткий педант и перфекционист в отношении обустройства жилища. И это было заметно. Без особых изысков, обычные отделочные материалы, которые можно купить в любом специализированном магазине, и такая же мебель. Присутствовало всё, чему полагается быть в современном доме – прихожая, мягкая мебель, кухонный гарнитур, спальня, бытовая техника, делающая жизнь комфортной. И всё было как-то так устроено, что создавалось ощущение некоей пустоты. То ли продуманная планировка, чтобы ничего не выпирало и не мешало, то ли общая какая-то безжизненность, в которой интерьерные украшения казались купленными по поручению случайным человеком.

А огромный, 2 х 1,5 х 1, аквариум, казался инородным телом. С идеально чистой водой, множеством удивительных водорослей, диковинных рыбок и ракообразных. Это была гордость Вениамина Штейна, его подлинная страсть. Он тратил много времени на поддержание порядка в этом сложном биоценозе, в котором изменение соотношений видов рыб и водорослей может привести к сдвигу pH воды и гибели некоторых популяций. Поэтому нужно тщательно следить за всеми параметрами, правильно кормить, вовремя менять воду. Оказалось, Штейн субботу-воскресенье простаивает на птичьем рынке – торгует водорослями и рыбками. Особой прибыли нет, это хобби. Хотя, некоторые экземпляры стоят очень дорого.

Другой интерьерной принадлежностью была Ирина, его жена, миниатюрная бледная особа, казалось, будто смотришь на неё сквозь дымку, такие у неё были неопределенные черты. Создавалось ощущение, что вся она пропитана благочестием, как елеем. На вид ей было что-то между 18-ю и 40 годами.

Штейн признался, что ночуют они в разных комнатах – ну не может он спать, когда рядом кто-то находится. Андрей подумал, что где-то среди его деловых бумаг находится маршрутизатор движения по квартире – что-то вроде расписания автобусов, в котором указано точное время остановок, и время нахождения на этих остановках.

Пока он занимался аквариумом, Андрей пил чай на кухне и развлекал Ирину дорожными историями. Она вела себя довольно сковано, как-то полуофициально. В перерыве между двумя сюжетами она вдруг что-то спросила про Тадж-Махал.

– Тадж-Махал?! – озадаченно переспросил Андрей. – Индийский храм, есть такое дело.

– Ну а для чего он построен?

По её неожиданно сосредоточенному взгляду ему стало ясно, что это не просто вопрос, а что-то вроде теста. Уж ей-то наверняка известно всё про Индию, раз её муженёк там побывал.

– Послушай, Ира, мой одноклассник ездил в Индию, и кое-что поведал.

И Андрей вкратце рассказал то, что знал по этому вопросу.

Царь с труднопроизносимым именем построил усыпальницу для горячо любимой супруги, у которой было имя попроще – Мумтаз. Так появился Тадж-Махал – красивейший храм Индии, в котором похоронена царица. В дни скорби царь задумался о собственной кончине. И его воображению рисовалась другая усыпальница, соединенная с мавзолеем Мумтаз белым мраморным мостом – символом вечной любви, неподвластной смерти. Тот, второй Тадж-Махал, был задуман в черном цвете. Первый – ослепительно белый. Но царю не удалось осуществить задуманное. Его четвёртый сын убил трёх братьев, наследников престола, отстранил отца от власти, заточил его в тюрьму, и стал править сам. Поэтому второй Тадж-Махал не построили, а когда царь умер, его похоронили в первом, рядом с супругой. Её усыпальница занимает центральную часть зала, под куполом, в то время как могила мужа примостилась сбоку, выглядит гораздо скромнее, и нарушает симметричность и целостность всего ансамбля. Что касается дальнейшего использования, это ведь культовое сооружение, обычно их используют для возвеличения власти – царской, или церковной, смотря у кого на балансе находится здание.