Чтение онлайн

В общем, идея понравилась. Правда. Ленка, принадлежащая новому поколению «Пепси», не сразу поняла, о чем речь, а когда ей объяснили, пришла в полный восторг.

На этот раз мы стреножили Ингумбо по-настоящему. Он стоически перенес эту процедуру, попробовал сделать несколько шагов, но, не имея навыков, немедленно упал, шмякнувшись лбом об ствол дерева. Не слишком удачно: из рассеченной брови резво побежала кровь. Подняться самостоятельно негр не мог, пришлось нам самим ставить его на ноги. Дашка, матерясь и проклиная клятву Гиппократа, которую ну никак нельзя нарушить, оказала Ингумбо первую медицинскую помощь подручными средствами. Иными словами, она сорвала какое-то растение с крупными листьями, налепила один листок на разбитую бровь, а чтобы он не отвалился, примотала его к голове негра тряпочным лоскутом. Очень странно, но Ингумбо почему-то активно сопротивлялся проявлению милосердия: он мотал головой, страстно мычат и выпучивал глаза.

— Чего это с ним? — удивилась Маруська, глядя на беснующегося негра, и сама себе ответила: — А-а, супермена из себя строит! Джервахарлар несчастный!

Я насторожилась:

— Кто-кто?

— Темнота ты. Славка, как я погляжу. Джервахарлар — национальный африканский герой, революционер. Перевороты разные в Африке устраивал… Не иначе от нашего Ильича идей нахватался. У него и фамилия соответствующая: Негр. Между прочим, это из-за него всех чернокожих неграми называют.

Интересная теория! Утверждать не берусь, но, по-моему. Джевахарлал Неру, имя которого так смело исказила Манька, к африканским революциям не причастен. Надо будет побеседовать с Марусей на исторические темы — может, еще чего интересное узнаю.

Оставшийся путь до лагеря дался нам нелегко. Ингумбо самостоятельно передвигаться категорически не мог, все время норовил свалиться. Попеременно — то мы с Маней, то Дашка с Еленой — нежно поддерживали его под руки. Негр с каждым шагом почему-то казался все тяжелее. Маруся, заподозрившая Ингумбо в симуляции, пыталась пинками и толчками убедить его вести себя прилично. Однако негр не спешил удовлетворять пожелания моей подружки. Она ужасно злилась и все чаще стала возвращаться к мысли оставить его на съедение голодному зверью.

— Мань, согласно конвенции Международного трибунала с пленниками следует обращаться гуманно… — напомнила я Маруське. В это время была как раз наша очередь «сопровождать» Ингумбо.

— То-то они мне фингал под глазом поставили. Не иначе как из соображений гуманизма и в целях соблюдения этой самой конвенции.

— Так ты ж первая укусила…

— А нечего было меня за плечи хватать! Я, может, родному мужу это позволяю только по праздникам!

— Все равно мы с Ингумбо поступаем очень жестоко: сперва прикладом по башке треснули, потом скрутили, а теперь и носок в рот засунули… Слушай, вдруг у него того… этого? Ну, потому что… — осенила меня идея.

Маня попыталась реанимировать негра очередным пинком, не преуспела, оттого обозлилась, но почему-то на меня:

— Чего «того», «этого»? Изволь изъясняться нормальным языком!

— Так ведь я и изъясняюсь, Мань. Ты просто не врубилась. Может, негру носок мешает? Вдруг у него насморк, и он задыхается? И вообще, я слышала, у негроидной расы несколько иное строение скелета черепа. Запросто может оказаться, что они дышат одновременно ртом и носом. Причем ртом намного интенсивнее. Наукой доказано! — весомо добавила я.

Науки Маня уважала, в особенности те, в которых ничего не смыслила. Антропология относилась именно к таким. Подружка моя хоть и имела диплом микробиолога, очень быстро забыла все, чему ее учили в институте. К тому же в вузе ей приходилось иметь дело с маленькими организмами, с плесенью, к примеру, с грибками всякими. А такой огромный организм, как Ингумбо, никак не вписывался в круг ее научных интересов. Но против науки переть Маруся не стала, поэтому извлекла носок изо рта негра, правда, с явной неохотой.

— Фу, гадость какая! Славик, какой-то он не такой…

— Носок?

— Дура! Какой носок? Ингумбо наш!

А что с ним?

— Мне кажется, он распух…

Я давно знакома с фантазиями подруги, поэтому не придала значения ее словам, сочтя их результатом усталости. Между прочим. Ингумбо даже не поблагодарил нас за неукоснительное соблюдение Международной конвенции. Он вообще еле двигал ногами и повис на наших руках, как лапша на вилке. Тут настала очередь Дашки с Еленой поддерживать негра, и данная проблема перестала меня занимать.

Наконец отряд вышел к лагерю. К этому моменту мне нужно было уговаривать себя сделать очередной шаг. Да и девчонки тоже едва двигались.

Оказывается, ночь уже кончилась. В джунглях это незаметно, а вот на берегу океана хорошо было видно, как розовеет небо. Возле затухающего костра сидели, тесно прижавшись друг к другу, Карина, Кристина и Настасья. Вполне мирная картинка, не вызывающая подозрений: девчонки дружно волнуются в ожидании нашего возвращения. Однако Ленка почему-то настороженно замерла.

— Ты чего, Лен? — вздрогнула Маруська. Последние несколько метров она шла в состоянии легкой полудремы и очнулась, только уперевшись носом в лопатки студентки. При виде лагеря и девчонок Маруся обрадовалась: — О, пришла, слава богу! Вон наши девчонки сидят.

Движимая горячим желанием поприветствовать «амазонок», подружка дернулась вперед.

— Стой, — Ленка потянула Марусю за футболку.

— Почему?

— Подожди немного. Что-то здесь не так…

Подошли Дашка с домохозяйкой и Ингумбо на руках. Воспользовавшись остановкой, девушки отпустили негра. Тот сразу же рухнул на песок.

— Батюшки, что с ним?! — испуганно вскрикнула Елена.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Маня, — симуляция обыкновенная. Все революционера-героя из себя строит.

— Да нет же! Он… Он весь какой-то круглый, как… как резиновая кукла.

Мы с Маруськой склонились над негром. Выглядел он, прямо скажем, фигово: лицо округлилось до размеров баскетбольного мяча, шея вздулась, глаз не было видно вообще, зато нос и губы занимали добрую половину физиономии. На лбу Ингумбо проступил пот, а сам он тяжело дышал. Повязка врезалась в голову, как стринги в телеса толстой дамы. Увидев все это, Маня набросилась на Дашку: