Чтение онлайн

Выслушав Соханя, прокурор оживился.

– Говорите, увидев ключ, Хусаинов испугался?

– Переменился в лице, побледнел весь.

– Считаете, у Хусаинова есть еще один гараж? Сомнительно. Город наш не такой уж маленький, но спрятать концы в воду трудно. Особенно с гаражом.

– Есть несколько вариантов, Сидор Леонтьевич. Первый: у Хусаинова есть еще один гараж на подставное лицо. Где-нибудь на окраине, в кооперативе – прекрасное место для сборища преступников… Как-то мне пришлось побывать у одного знакомого. У него под гаражом подвал с бочками и рядом комнатка – сиди хоть неделю, все будет шито-крыто.

– Удобно, – кивнул Гусак.

– Далее. Кто-то из Филиных друзей дал ему ключ от своего гаража. Уехал куда-то или машину продал. Может ставить машину.

– Сомнительно, у Хусаинова свой же гараж под боком.

– Но возможно. Наконец, Хусаинов мог тем временем пользоваться чьим-то гаражом, оставив ключ у себя или изготовив дубликат. Оборудовал в том гараже тайник…

– Где ключ? – с нетерпением спросил Гусак.

Сохань извлек ключ из кармана и протянул его прокурору. Тот стал внимательно разглядывать.

– На экспертизу, – решил. – Немедленно на экспертизу. Похоже, самоделка. Конечно, самоделка, простым глазом видно.

Сохань рубанул рукой воздух.

– Надо срочно обратиться к населению по радио. Пусть сообщат, кто разрешает Хусаинову пользоваться своим гаражом. И дать запрос через газету…

– Можно, – согласился Гусак. – Я позвоню редактору, пусть тиснет в ближайшем номере.

Секретарша, некрасивая, сухая, плоскогрудая, но надменная, на лице которой будто застыло неуважение к посетителям, узнав, кто пришел в приемную, смягчилась и даже сама открыла перед Сидоренко обитые кожей двери.

Пирий сидел за большим полированным столом, опершись на него локтями, – постукивал пальцами правой руки о пальцы левой и невозмутимо смотрел на Сидоренко. Иван Гаврилович полез за удостоверением, но Пирий покачал головой:

– Не нужно, мне доложил о вашем посещении городской прокурор.

– Моя фамилия Сидоренко. Иван Гаврилович Сидоренко – следователь по особо важным делам республиканской прокуратуры.

– Какое же важное дело привело вас в исполком?

– Нами арестован директор трикотажной фабрики Белоштан…

– Знаю… – Ни один мускул не дрогнул на лице Пирия – оно оставалось таким же невозмутимым, каменным.

– А знаете ли вы, что на протяжении многих лет на глазах у общества и за пять кварталов от исполкома существовал и работал на полную мощность левый цех?

Сидоренко показалось, что насмешливая искорка мелькнула в глазах Пирия, но тот ответил спокойно, даже как-то отчужденно:

– Без причин вы не арестуете. Гусак информировал меня, и, честно говоря, я в недоумении. От кого, от кого, но от Белоштана не ожидал. Один из лучших руководителей, выбрали членом исполкома. Обвел нас вокруг пальца…

– Кажется, вы были приятелями с ним?

– Приятельскими наши отношения назвать трудно: иногда играли в преферанс.

– У Белоштана?

– У Георгия Васильевича больна жена – не беспокоили ее. Белоштан устраивал игру на квартире у одной из своих работниц. Как ее? – сделал вид, что вспоминает. – Любовь Антоновна, извините, фамилии не знаю.

– Сулима.

– Возможно. Очень симпатичная и гостеприимная женщина.

– Любовница Белоштана.

– Неужели? Я бы не сказал…

– Это не бросалось в глаза? А Любовь Антоновна не скрывает.

– Думаю, что вы пришли ко мне не для того, чтобы уточнять отношения…

– Из-за такой мелочи не отважился бы отнимать ваше драгоценное время. Просто хочется уяснить некоторые нюансы ваших отношений с Белоштаном. Вы ведь не только играли с ним в преферанс, но и пили водку, то есть общались не как коллеги по исполкому, а значительно теснее. Кстати, по сколько играли? Ставки вашей игры?

– Говорите уж прямо: хотите знать, не поддавались ли мне партнеры? – Пирий мгновенно прикидывал варианты: Белоштан – кремень, он знает, что и как говорить, от Губы тоже ничего не узнают. А Хмиза уже нет. Сказал твердо: – Должен разочаровать: копеечные игры. Конечно, в пульке все бывает, но партнеры собирались солидные и опытные. Самый большой проигрыш – рублей тридцать, да и то очень редко.

«Если бы ты только знал, – подумал не без злобы, – что выкладывали мне ребята почти по миллиону в месяц. Дураки, делали вид, что проигрывают случайно. Даже Жора делал веселую мину при плохой игре. Проницательный, мудрый и опытный Жора! Жаль Жору, ну да мы за него еще поборемся».

– Что тянется за Белоштаном? – спросил подчеркнуто безразлично, будто этот вопрос не очень интересовал его.

– Идет следствие, Кирилл Семенович, и я, к сожалению…

– Пока я один из руководителей Города, думаю, имею право быть в курсе всех городских дел.

– Извините, но мы проинформируем вас после окончания следствия.

– А не много ли вы берете на себя? – Все же Пирий немного сорвался, и Сидоренко сразу засек это.

– Закон!.. – объяснил.

– Согласен, – Пирий переплел пальцы, сжал их. – Я и так знаю, левая пряжа, левая продукция… Весь город гудит, как улей. Но мне сообщили, что в рамках фабрики создан кооператив.

– Создан, да слишком поздно.

– Раньше мы почему-то по-иному относились к частнособственнической деятельности… И только сейчас сообразили…

– Белоштан обращался к вам с просьбой утвердить кооператив «Красная Шапочка»?

– Это прерогатива моего заместителя.

– Значит, не обращался?

– Нет.

– На исполкоме этот вопрос не стоял?

– Сейчас кооперативы возникают как грибы в добром лесу. Попробуй запомнить все…

– Согласен, Кирилл Семенович. Оставим это. Пока что. Наверное, у нас с вами в связи с делом Белоштана состоится еще не один разговор.

– Говорите так, как будто угрожаете!

– Ни в коем случае. В делах трикотажной фабрики еще много запутанного и непроясненного.