Чтение онлайн

Отсюда я и понял, почему, когда Анориэль отлучили от кошко-человека, другие эльфы, вошедшие к нему сразу умирали. Просто он им не ставил своих ментальных щитов и их убивали собственные глушилки. Вот до чего боялись эльфы этого сполота. Они были вынуждены вернуть девушку к обслуживанию этого страшного существа, чтобы хоть как-то получать от него информацию, пусть даже и крохи. Поэтому, после короткого диалога эльфийки и ксеноса, тот поставил на меня такой же свой ментальный щит и мы мило побеседовали, после чего Коринар очень заинтересовался мной.

Что уж его так привлекло ко мне, я не знаю, но Анориэль по его просьбе привозила меня к нему все чаще и чаще. Потом он сам мне признался почему я его так сильно заинтересовал. Мои мозги должны были расплавиться еще в первые секунды и дискреты должны были меня убить в первые мгновения, как только я оказался внутри. «Благодаря» эльфийке я оказался на целых три минуты в этом кипящем ментальном котле и оказался жив и даже не стал овощем. Коринар тогда сказал, у меня природная ментальная защита сильней, чем даже у него. Возможно этим я его и заинтересовал.

А, в последний месяц он меня ошарашил тем, что предложил мне поступить к нему в ученики. От этого предложения в трансе был не только я, но и сама Анориэль. Никогда еще сполоты, никому не предлагали становиться учениками, существам из другой расы, кроме своей. Это был неслыханный случай, даже Луриталь был очень удивлен этим и конечно же дал добро на это, впрочем я даже и не сомневался в этом. Нам неведомы о чем думают эти сумасшедшие ученые, для них что-то новое или необычное, как живительный глоток воздуха. С меня он взял только обещания, чтобы докладывал ему каждый наш шаг. Ага, как же.

Первое, что после ученической клятвы, сказал мне Коринар.

— Все что здесь ты услышишь или узнаешь, является табу для всех остальных — сказал, как припечатал тот — и будешь передавать лишь то, что я разрешу — на что я согласно кивнул головой, впрочем мы с ним всегда общались ментально и тогда же началась моя учеба по магическому искусству сполотов, не прекращающаяся ни на минуту. Он ментально, каждый раз, отправлял мне пакет информации, чтобы к следующей нашей встрече я мог отвечать на его теоретические вопросы. Знания этой ксенорасы по магии были очень огромными и обширными, и по его мнению мне нужно не одно десятилетие, чтобы освоить хоть часть этих знаний.

Поэтому он разбил свои знания, как он сам мне впоследствии признался, на несколько этапов, длящихся как минимум лет на пятьдесят, т. е. моих пятьдесят биологоических лет. На мой вопрос почему так долго, тот пристально поглядел на меня из-под своих прищуренных вертикальных зрачков и произнес

— А. ты что куда-то спешишь? Или у тебя появились ноги, что ты решил убежать отсюда?

Да, как говорится у матросов, нет больше вопросов, будем изучать магию сполотов, ничего больше другого не остается. И вот теперь передо мной встал тревожный вопрос, что будет с моей учебой, что будет со мной, когда раскрылось мое существование и что будет с Анориэль и ее отцом? Вопросы, вопросы, одни вопросы и ни одного ответа, так и сума сойти можно?

Все определилось, когда дальняя дверь лаборатории открылась и из нее показалась целая делегация пышно одетых эльфов. Ну, как пышно? Я привык видеть моих «друзей» Анориэль, Луриталя и двух его помощников все время в практичных комбинезонах, ну гамма цветов их только менялась. Здесь же вошли эльфы сплошь одетые в костюмы, напоминающие земные средневековые, но какого-то военного покроя. Я тогда не знал, что это «хамелеоны», видоизменяющиеся нанокомбинезоны высшей защиты, защищающие своего хозяина и выполняющие функции высшего скафандра. Они могли принимать любую форму и расцветку, и были очень многофункциональны. Их еще называли метаморфы,т. е. надев его ты мог принимать любую личину, кроме конечно четвероногого животного. Когда узнал их свойства, сам себе сказал «хочу такой же».

Такие скафы носила только высшая военная аристократия и стоил один такой нанокомбез, как современный фрегат десятого поколения из центральных миров. Поэтому он был доступен не каждому. Так, вот эта делегация состояла из двадцати эльфов, очень высокомерных, но красивых. Все были как на подбор, этого у них не отнять. Среди них серой мышкой стоял Луриталь. Анориэль и двух его помощников не было видно. Ко мне подошел самый представительный эльф, а вокруг него сгрудились остальные и тот кривя тонкие губы произнес

— Луриталь, так вот это существо бывший станционный БиоИскин, которому ты поставил сеть Древних?

— Да, адмирал, он самый — низко склонив голову, угодливо ему ответил начальник всей орбитальной научной станции «Хельхайм» Консонуэль.

— И что этот дикий не сдох и он до сих пор жив? Сколько было до этого экспериментов? — они разговаривали так, будто меня тут не существует и у меня начало все закипать внутри.

— Лэр Тариноль, всего в раскопках было найдено десять нейросетей Древних — опять первым заговорил Консонуэль, не давая рта раскрыть Луриталю — всего было использовано четыре нейросети и все четыре окончились неудачей, пациенты погибли или сошли с ума. Этот пятый наш эксперимент и его сеть встала удачно.

— Вот как? — уже более заинтересовано произнес глава комиссии — и что же за сеть вы ему поставили, вернее какой функционал она выполняет?

— До сих пор неизвестно — скороговоркой сказал начальник станции, кося взглядом на Луриталя.

— А, ты что скажешь ученый? — обратился к Луриталю военный — определили какую сеть ему поставили?

— Нет. Мы до сих пор не можем ее определить — торопливо начал Луриталь — ни одни наш прибор или сканер не может определить сеть Древних. Единственная надежда на то, что она встанет нормально и мы сможем получить данные от самого рецепиента.

— Вот сволочи — в досаде произнес я и злясь больше на себя, чем на ученого, сам виноват, что согласился на этот эксперимент — значит все это время вы даже и не догадывались какую пакость мне поставили? А еще говорили, что пятьдесят на пятьдесят. Выходит вы все время меня обманывали?

— Это кто там голос подал? — высокомерно произнес высокий эльф, глядя на меня как на пустое место и ему окружающие начали поддакивать — тебе раб слово не давали, так что заткнись и не вякай — так мне перевел лингвоимплантант.