Максим
Шрифт:
– Мне бы тоже на море… С папулей, - вздохнул Максим, разглядывая фото. Наверняка, Холера снимал. И ведь ничего о нём не сказала… Наверное, неспроста. И чувство какой- то ревности, нет даже не ревности, а жалости к самому себе охватило подростка.
– Всё, всё, всё. Ещё одно дельце - и домой, решил он, набирая номер Алекса. Договорившись о встрече, Макс быстренько привёл себя в порядок и пошел вниз, выписываться. Забрав из камеры хранения свой кейс, он в укромном уголке переложил из него в карман несколько пачек, подумал, пробормотал " А моральный вред?" и добавил ещё. Затем купил в книжном магазине книжку стихов Патрика. Судя по всему, редактор был прав - не до стихов сейчас.
Как и договаривались, Алекс в скверике был один.
– Они сейчас больше Людку пасут, - сообщил парень о журналистах.
– Во племя лихое. Когда это случилось, отбою не было. Потом, когда…ни одна сволочь не показывалась. Затем, когда этого прихватили, когда следствие шло, вновь тут как тут. Потом два года - никого. Теперь - снова. А, ну их!
– Вот эту книжку надо перевести на все языки, какие знаешь. Но это стихи. Это, конечно, труднее. Поэтому не торопись. Заказчик не спешит. Вот здесь пятьдесят тысяч.
– Таких гонораров не бывает - быстро отреагировал переводчик.
– Как видишь, бывает. И мне можно верить, правда?
– Но я не беру ни подачек, ни милостыни!
– Это заказ! Отработаешь. И потом, надо Людмилу отвезти отдохнуть. Ведь сколько пережила! Ты можешь за свои?
– Нет. Конечно нет… Но столько…
– Алекс, у меня много дел. Давай выход на этого, и я пошёл.
– Стой- стой. А расписку?
– Ты же у меня расписку не требовал, когда Людку доверил?
– Ладно…Держи, - он протянул Максу дискету, затем стиснул руку.
– Нужна будет моя помощь, моя кровь, моя жизнь - только свисни!
– Договорились. Привет Людмиле. И не жадничай с деньгами. Ей сейчас необходимо оттянуться по полной программе. Тебе, кстати, тоже.
– Ну, это мы уже как - нибудь устроим. Ребята разжали рукопожатие и разошлись.
В ближайшем компьютерном кафе Максим из переданного диска узнал адрес и номера телефонов исполнителя. Потом вгляделся в его фотографию. Морда как морда. В меру наглая, в меру откормленная. Выродок, как выродок. Ничего такого, от чего бы шевельнулась жалость. Вот только светиться больше в столице не хотелось. А с этим без пальбы не обойдется. Тоже, небось в сигнализации всё. Юноша вспомнил первый опыт телефонной казни билльярдного королька и решил попробовать усовершенствовать этот способ возмездия. Выйдя на улицу, он набрал из таксофона домашний номер киллера.
– Только бы, только бы, только бы, - повторял он. И его желание исполнилось.
– Ну?
– раздалось в трубке.
– Извините, я туда попал? Мне Потапов нужен, - завязывал разговор Максим, мысленно двигаясь по соединившему его с абонентом кабелю.
– И зачем он тебе?
– Разговор пойдёт о ста тысячах баксов,- продолжал Макс, пытаясь затянуть разговор.
– О таких вещах по телефону не трепятся.
– Ну да, ну да, просто… Ну, понимаете, встретится надо… - юноша уже выдел длинную пульсирующую ленту, на обратном конце которой находилось ухо Потапова.
– И что ты мне расскажешь про сто тысяч при встрече?
– Вообще- то… настроился Макс. Вообще-то получи за девушку!
– он пустил по этой ленте волну ненависти, волну, разъедающую плоть, волну такой же боли, которую впитал в себя и растворил затем, исцеляя Людмилу. Он еще увидел, как эта жуткая черная волна обдала лицо киллера, услышал рёв боли, после чего связь прервалась.
– Ну, вот и все дела. Пора домой, - облегченно вздохнул юноша, вешая трубку.
Глава 47
На вокзале он купил билет в мягкий вагон (ну не ездил никогда раньше, надо попробовать!) и, ожидая отправления, двинулся по книжным киоскам. Максим приобрел толстенный том космических изысканий и уже предвкушал приятность этого чтива в пути, когда кто- то осторожно тронул его за рукав.
– Надо всё- же поговорить.
– Да? Хорошо. Поехали со мной. В дороге и поговорим.
– Но…
– Ты же собиралась за мной как там… следовать?
– Не я. Мы…
– Ну, "я" "мы". Едешь? Имей в виду- ни на минуту не останусь. Домой хочу. Надоело. Устал.
– Поехали, - решилась Татьяна.
– Только я не готова. И с деньгами у меня напряженка.
– Да ладно тебе, - оглядел девушку Максим. Та была одета в нормальную джинсовку, подходящую и на диско, и в дорогу. Что - то лежало в рюкзаке, что - то в сумочке. Максим рванулся к кассам и вскоре докупил билет на второе место этого же купе.
– Всё остальное тоже докупим, - успокоил он девушку.
– А своих предупреди. Это не надолго. Хотя… как захочешь. Места у нас замечательные…
– Я не затем согласилась. Пойдём, скажем Ване и Володе. Они тут, недалеко.
– Ага, а там скрутите и ещё куда повезёте?
– Нет… Хотя, хорошо бы…
– Всё. Я пошел к вагону, а ты объясняйся сама.
Неизвестно, что и как объяснила Татьяна своим единоверцам, но провожать они под окна не пришли, а девушка явилась насупившаяся.
– Кто взревновал? Или оба?
– Глупости! У нас другие отношения!
– Ну, конечно! Этакая духовная, платоническая любовь!
– Не веришь, не надо, спорить не буду.
Они замолчали, провожая глазами перрон, затем - какие-то депо и новостройки. Когда понимающая по - своёму проводница принесла постели и предложила широкий выбор вин и шампанского, девушка страшно покраснела, всё отвергнув, даже чай.
– Нет, почему же, чай принесите, - поправил её Максим, забавляясь таким смущением.
– Ты понимаешь, что она о нас подумала?
– зашипела Татьяна, когда проводница вышла.
– Ну и что?
– пожал плечами попутчик.
– А что будут думать, если ты будешь за мной повсюду волочиться, как намеревалась?