Чтение онлайн

– Понимаешь, Макс, сегодня аукнулось старое. Даже не сегодня… Ты же знаешь, и твой дед и я… - начал отец.

Многое из рассказанного Максим знал. И о том, что здесь же летал его дед. Его он помнил плохо. Дед умер в пятьдесят шесть… или семь? Уже на пенсии. На рыбалку с собой брал… Фотографий много видел. Что отец пошел по его стопам и едва- едва не удалось им полетать в одном экипаже. Что мама рано умерла… Ну зачем это- то вспоминать - тяжело вздохнул Макс… Что они с отцом одни… Да, приезжала еще тетка из Севастополя. Из Севастополя?
– спохватился Максим. Туда же уехала Ирина Сергеевна. Ладно, потом. Потом… Как водил его отец время от времени в летную столовую - помню. Как с первого (или второго?) класса учился жарить яичницу - помню… Да, полеты. Да бортпайки. Да, страх оставаться одному… Да, были сердобольные женщины. Батька же был ничего. Еще тот вдовец. Но ничего, молодец. Не привел мачеху. Это уже не помню, это уже знаю. А вот это - Максим навострил уши.

– Из нашего полка ушли в отряд двое. Один слетал. Дедов товарищ. Потом, после второй Звезды раздулся. А вначале - ничего. И других с собой приглашал. Ну, не к нам вообще - в полк. Хотя, бывали и у нас. Понимаешь, что для меня это значило?

– Понимаю - вдруг охрипшим голосом ответил Максим. Он - и не понимает? Он, болевший и бредивший этим уже лет пять? Да, с десяти лет, он, подслушав откровенные рассказы героев о подготовке, о полетах, о настоящих мужиках, начал бредить космосом.

"Поверьте, ребята. Я готов был туда - кивнув в окно в сторону полной Луны, рассказывал уже тогда сильно полысевший герой - хоть на метле, хоть в один конец. Да и сейчас бы не отказался, - махнул он безнадежно рукой".

– А потом, Максим, мне поступило предложение. Другие сами подавали рапорта. Мне же предложили. Это, по - одесски, две большие разницы.

– Ну, - напрягся Максим.

– Я отказался, - спокойно ответил отец.

– Но почему?
– закричал Макс.
– Да как же ты…

– Тогда никак не получалось, сынок. Мы с тобой вдвоем. Ни дедушек, ни бабушек. Тетке за тридевять земель? И так редко виделись. А там…

– Так… ты… из-за меня?
– понял Макс.

– Ну- ну, успокойся, - уже заметно трезвея, ответил старший Белый. Это было правильно. И я никогда бы не пожалел. Дело в другом, - продолжил он. Оказывается, на приеме в честь награждения было несколько новоиспеченных героев, в том числе и экипаж космонавтов, по традиции сопровождаемый их всевозможными командирами. Отряда, подготовки, полета и чего- то там еще. Президент, подойдя к ним во время фуршета, упрекнул, что чураются они других Героев, даже летчиков - указывая на Белого и подзывая его к звездной команде.

– Познакомить?
– в шутку предложил глава государства Белому.

– Мы знакомы, - улыбаясь, нашелся Максов отец. С экипажем - заочно, из газет, а с наставниками - даже очно. Когда брови начальства поднялись до максимальной отметки, он напомнил совсем уже лысому, но бодрому командиру отряда - Вы при мне все еще были готовы лететь на луну в один конец. А Вам - он обратился к необъятному "человеку - горе" я помогал вытянуть двойник из горла голавля. "Быстрый" - напомнил он обоим название города.

– Петька!
– в один голос вскричали они. Ну точно, Петро!

Александр Александрович,- обратился к хозяину фуршета звездный командир, - он же наш. Его отец летчиком был! Я его еще карапузом помнил. Потом забылось… сколько времени - то прошло? Постой- постой, - вдруг припомнил он. Это же ты, или какой другой Белый отказался от медкомиссии?

– Да, я - помрачнел Петр.

– Вот видите, Александр Александрович, а Вы говорите, - чураемся - тут же подхватил гражданский.

– Я вообще- то не могу понять человека, отказавшегося от высокого полета - вдруг сухо произнес президент. Глаза его гневно сощурились. Как можно наступать на горло собственной песне?

– Вспомнил, вспомнил, - заступился военный командир. Он один с сыном оставался. Не на кого было оставить. Не в детдом же на это время. Так, Петро?

– Это другое дело, - растрогался глава государства. Он часто менял гнев на милость, считая это высшим проявлением справедливости.
– Да, дети - это свято. Я бы и сам, может… если бы не дети, - вздохнул он о чем - то своем.
– Но теперь-то сын, небось, отрок самостоятельный? Так восстанавливайте справедливость, - полушутя - полусерьезно заявил главнокомандующий.

– Да стар я уже, - вставил свое слово герой этих переговоров.

– Но- но, - погрозил пальцем президент. Если Вы старик - то кто же я? Так вот, - он поманил к себе пальцем космической руководство. До конца моего президентского срока, первого– подчеркнул он, этот… Герой должен слетать. Поможем исторической справедливости на местном уровне. Если, конечно, позволит здоровье, - уточнил он, уже удаляясь в сторону других лауреатов.

– Ну, ну, папуля, ну?
– торопил захваченный такой перспективой Максим.

– Да что "ну", - махнул рукой отец. Покривились, они, конечно. Там очередь на несколько лет. А тут - "до конца срока". Но все- таки - вот, - он протянул конверт. Вызов. На медкомиссию. Хохма. Клоунада на старости лет.

– Но почему?

– Какое у меня здоровье с этим всем? Ну, знаешь. Да видишь сам - отчаянно скривился Белый - старший. Давно начал. После маминой… Что там у меня осталось? Какая медкомиссия? Курам на смех. Вот так- то, сынок - закончил отец свое повествование. Что скажешь?

– Папа, перестань! Конечно, вперед, - восторженно откликнулся Максим.
– Это же здорово! Знаешь, я готов туда ехать даже площадку стартовую подметать!

– Хорошо сказано. Надо будет запомнить. Я бы так точно свои мысли не высказал. Молодец.

– Ну, это не я, - покраснел Макс. Это в одном фильме было. И про аэродром. Я перефразировал.

– Неважно. Но, говоришь, попытка - не пытка?

– Говорят, медкомиссия - пытка. Но не настоящая, - вспомнил вдруг Макс мрачную камеру.
– Папуля, ты ее пройдешь, - глядя отцу в глаза уверенно заявил Максим.

– Ну что же. Значит, опять разлука. Мне сначала в область, потом в республику.

– Когда?

– Через три дня.

– Но это же здорово, я как раз…

– Никаких турниров. Я своего решении не поменяю.

– Да нет. Через неделю областная олимпиада… Да по математике, папуля, ты уже забыл. А победители - на республику. Так что, будем встречаться.

– Ох, и самоуверенный же ты. В кого только? Ладно, договорились. Пойду отдыхать. Ты не злись, что я сегодня такой. Теперь все поменяется. А ты, конечно, к друзьям?