Чтение онлайн

– Да пока не к спеху.

– Тогда договорились. До встречи. Всегда будешь желанным гостем джигит. И ты, Элен, конечно, тоже.

Гостиная Игната не очень впечатлила Максима. По сравнению с районным масштабом - да, шик. Но не после столицы. Напыжившееся убожество. Тоже можно было сказать и о хозяине. Этакое, карабкающееся вверх по стволу подлости и жестокости ничтожество. Но с цезарскими замашками. После столичных дельцов - шавка. Но здесь, здесь он, конечно, король. Как у них все интересно! На каждом этаже свои царьки, свои повелители. А любой вышестоящий может растереть такого повелителя в пыль. Но на своих этажах… Вот и этот. Сейчас начнет.

– Юноша, я Вас принял по убедительной просьбе госпожи Франчини, и только из исключительного уважения к ней. И у меня мало времени. Ваше изучение моей персоны, конечно, умиляет, но Вы, все-таки, не в музее. Так что, к делу.

"Ничего-ничего, сейчас лоск-то сойдет. Ты в желчи мне все быстрее расскажешь, чем в светской беседе" - вежливо улыбаясь, решил Максим.

– Извините, почему в музее? Я и не думал про музей. Точнее, в зоопарке.

– Вы это о чем?
– не понял сразу хозяин.

– Ну, вы говорили, что не в музее…

До хозяина начало доходить. Он приподнялся, но, подумав, что пацан неправильно выразился или он сам чего-то недослышал, вновь умастился в кожаное кресло.

– К делу, юноша.

– Ну, к делу, так к делу. Вы могли бы мне очень помочь.

– Благотворительностью не занимаюсь, молодой человек.

– Да нет, ну что Вы! Я бы и не принял от такого человека…

Игнат, приняв это за комплимент, расцвёл.

– И всё- же, юноша, к делу.

– Да, действительно… Ты за что Светку убил, сволочь?

– Чччччччто?

– Ты плохо слышишь, босс? Светлану за что убил?

– Ккакую?

– Ну, конечно, ты многих убивал, всех и не упомнить. Ну, самую недавнишнюю. Школьницу. В Быстром.

Игнат уже стал приходить в себя от неожиданности и наглости юнца. Конечно, кто-то за ним стоит. Даже если из тех, кто звонил по поводу этого щегла. Но не в то дело они лезут. Не просчитали. С этой девкой он - за каменной стеной.

– Вы хамите, молодой человек. Ну и молодежь пошла, - вздохнул он, нажимая кнопку под крышкой стола.

Максим думал разозлить этого лощёного негодяя. В гневе они выбалтывают многое. Но тот пока сдерживался.

– Зато старшее поколение воспитанное… девчонок скопом, как зечары облезлые, насилуют, потом душат тоже скопом, как пидоры трусливые…

Он неожиданно для себя самого больно ударил по самолюбию хозяина. Да, было в том убийстве такое вот грязноватые, недостойное его положения нюансы. Да, таково было условие, но всё же… Всё же… Но кто болтанул? Кому язык вырвать? Кровь и желчь ударили в голову Игната. Он вскочил. В это же время из замаскированной под шкаф двери вышли два отвратительных существа и молча заломили Максиму руки.

– Наша песня впереди, щегол. Пока попоешь сам. Всё расскажешь. И кто за тобой стоит, и кто тебя послал, и чего кто хочет. А потом, может быть, и я успокою твоё любопытство. Напоследок. А вот эти…мг… воспитатели тебе объяснят, что старших надо уважать.
– Нет времени. Жду пятнадцать минут. Но оставить и для меня, - дал он команду, и Максима поволокли через ложный шкаф по винтовой лесенке вниз, в подвал.

– Ты, пацан, конечно, фартовый, но шефа разозлил зря. Придется теперь помучиться. Кстати, за тобой должок. Не удивляйся. За кореша моего, Бодю. Это он точно с тобой поговорил, когда немым и парализованным вернулся? Шеф приказал его убрать за ненадобностью. А корешовали мы крепко. Поэтому уж не обессудь. Тут уж шеф порадуется.

– Шеф?

– Ну да, он обожает слушать по внутреннему вопли.

Ведя столь поучительную беседу, Максима втянули в подвал особняка. В отличие от районного уровня, для таких процедур было отведено отдельное помещение. Уж каких фильмов насмотрелись архитекторы, неизвестно, но здесь были и железная дверь, и серые бетонные стены, и железное кресло, и выложенные на видном месте очень неаппетитные приспособления - здоровенный шприц, ножницы, клещи, пилки, что-то ещё также леденящее душу. В углу умастились что-то типа дыбы и испанского сапога. Пока юноша осматривал застенок и сравнивал его с оборудованием известного подвала, его сноровисто и быстро раздели. По тому, как аккуратно складывалась одежда, можно было понять - это компенсация палачам за вредность в работе. Попытки Максима оставить хотя бы "нижнее белье" были мягко, но решительно пресечены.

– Не стесняйся, сынок. Мы мужики правильные, не голубые. Это не для чего - то там срамного, это для работы. Доступ для нашей аппаратуры лучше.

– И часто это используется?

– Не простаивает.

– Гестапо.

– Где уж нам… Ну, будем утраиваться поудобнее.
– Говорливый - сухой, но видно - жилистый заплечных дел мастер усадил Максима на пыточный стул, а его антипод - здоровенный молчаливый ассистент начал привинчивать руки и ноги подростка зажимами.

– Говорят, что хорошо зафиксированному больному наркоз не нужен, - мрачно сострил худощавый. Вот и у нас - без наркоза. Ну, я думаю, нам долго не придётся. Для начала пару пальчиков чик - и всё расскажешь. Эта такая острая, но быстро убеждающая боль.

– Скажите, маэстро, а вы сами не пробовали? Откуда вы знаете, какая боль?

– Из практики, сынок. По наблюдениям. По реакции. А самому - Бог миловал.

– А какая самая страшная?

– Ох, и любознательный же ты! Молодец. За это я тебе её подарю. Потом. Когда всё расскажешь. Или когда не расскажешь. Говорят, это когда вон теми тисками зажимают гениталии. Неправда. Предрассудки. Вон, видишь, - он наклонился к любознательной жертве и заговорщески показал на уже замеченный Максом здоровенный шприц.

– Ты думаешь, мы им бегемотам уколы от желтухи делаем? Нет, братец, наоборот. Не туда, а оттуда. Пункция. Прокалываем копчик и медленно высасываем спинной мозг. Вот это - настоящая боль.

– Скажите, я знавал одного такого же романтика дыбы, в Быстром.

– Двоюродный брат мой, царствие ему небесное…, - помрачнел палач.
– Наши деды братанами были и оба этим же и занимались… Но мы заболтались.
– В это время словоохотливый палач рассматривал снятый с Максимовой шеи крест. Замолчал, что-то припоминая, затем ахнул и рванулся к шефу. Вернулся он минут через десять, несколько озадаченный. Он каким-то странным долгим взглядом посмотрел на голого юношу, потом пожал плечами.