Мальчик девочку искал
Шрифт:
У Авки гудело в ушах. Стыд какой! Ведь ничего же он не сделал героического, только разок треснул себя по глазу! Надо немедленно объяснить это, иначе – полновесная гугнига!
Но объяснить ему не дали. Три напудренных золоченых чиновника столпились перед Авкой и – под восторженный вой зрителей – прицепили к нему орден. Это была большущая звезда со множеством переливчатых камешков и золотой штуковиной посередке. Она увесисто оттянула вниз рубаху (от которой пахло болотом и сеном).
– Но ваше превосходительство…
– Не надо! Не надо благодарить! Ваш подвиг выше всяких наград!..
"Провалиться бы куда-нибудь…" – хныкнуло внутри у Авки. И даже Звенкин образ исчез из памяти.
– Господин мэр… – Это негромко, но внятно вмешался Лучик. – Прошу прощения, но в протоколе встречи возникла неточность. Вначале я должен был сопроводить Августа Головку к его высокоучености господину Уко Двуполовинусу. Ведь это он отвечает за способы сообщения между разными пространствами. Будет весьма неловко, если мы заставим его ждать.
– Да! Да! Ни в коем случае! Сию минуту!.. Только попрощайтесь с массами! – Его превосходительство Полупомпилий Квадратус помахал массам руками. Лучик тоже. Пришлось так же поступить и Авке (при этом орден царапал булавкой кожу под рубашкой). После чего мэр что-то шепнул ближнему чиновнику. Тот кивнул. Топнул блестящей туфлей. Бархатная площадка шевельнулась и плавно пошла вниз.
"Вот и проваливаемся", – с облегчением подумал Авка. Арена оказалась на уровне глаз и уплыла вверх. Мэр со свитой и Авка с Лучиком оказались в круглой комнате. Светили пузатые фонари. Освещали широкий выход с лестницей.
– Юные друзья, представители мэрии проводят вас!
– Нет-нет! Не беспокойтесь! – Лучик ухватил Авку за рукав. – Я знаю дорогу! Здесь недалеко!
– Но не забывайте, что в семь часов вечера во дворце Городского собрания торжественный банкет!
– Да-да! Благодарим! – И Лучик потянул Авку к лестнице. Мэр и чиновники махали им вслед пухлыми ладонями в кружевных манжетах.
Лестница вывела в сад с густой желтой акацией. Авка бухнулся на ближнюю скамейку.
– Лучик, подожди. Я… как разбитая бутылка, у которой перемешали все осколки…
– Какой замечательный поэтический образ!
– Да ну тебя с образами… Надо отдышаться.
– Надо, – послушно сказал Лучик. И с минуту смирно сидел рядом. А потом:
– Можно я посмотрю орден? – И придвинул лицо к сверкающей звезде. Авка тоже скосил на нее глаза. В центре звезды блестел золотой знак Цветущей императорской тыквы. А лучи были усыпаны разноцветными кристалликами. Неужели драгоценные?
– Какая прелесть, – шепотом восхитился Лучик.
– Надо как-то вернуть. Мне его по ошибке дали.
– С чего ты взял, что по ошибке! Ты зажег солнце!
– Я нечаянно…
– Это неважно! Не выдумывай! А то получится, что и мне… по ошибке…
– Что?
– Медаль. Ведь мне ее дали за то, что я т е б я приветствовал! – И Лучик прижал серебряный кругляк к курточке. Не хотелось ему отдавать.
– Тебе дали за талант!
– Не просто за талант, а за стихи про т е б я!
Авка нерешительно посопел. Обижать Лучика было никак нельзя. Вон сколько раз уже он выручал Авку! С дружеским бесстрашием! Ну и, кроме того, Лучик… он, наверно, немножко прав. Потому что солнышко-то вон оно, светит в точности как в тыквогонском небе…
– Ладно… Только я его все-таки сниму. – Авка отцепил и затолкал колючий орден в карман. – Его надо на парадном камзоле носить, а я как чучело на тыквенных грядках…
– Если хочешь, зайдем ко мне, у меня найдется костюм и башмаки. Конечно, брюки и курточка тебе широковаты, но мама ушьет…
– Бедная мама! Вот обрадуется, когда увидит такого оборванца!
– Мама будет счастлива!.. Только мы живем за Северным мостом, на другом краю города.
– Это снова через всякие горки-чайники? Я помру на полпути…
– Тогда пошли так! Все равно ты герой!
– Подожди…
Рядом булькал струями маленький фонтан. Авка поболтал в мраморном бассейне ногами, смыл остатки болотной грязи. Прохлада вернула силы. Не все, правда,. а частичку. Авка вытянул из волос несколько соломин.
– Лучик, у тебя есть гребешок?
– Разумеется!
Авка расчесал кудлатую голову. Поддернул штаны, раскрутил лямку, заправил рубашку. Лучик наблюдал с одобрением. Потом спросил:
– А помнишь, что сказал его превосходительство?
– Что? Он много там говорил…
– Про фамилию…
– А! Полупомпилий Квадратус!.. По-моему, лучше бы ему называться "Круглус".
– Нет, про мою фамилию! Про поэтическую. Он ошибся и сказал не "Крылатый", а "Окрыленный". По-моему это звучит лучше. Как ты думаешь?
– Думаю – да… Идём!
Его высокоученость
Представьте себе великанские, размером с цирковую арену тарелки. Представьте, что они сложены вверх дном в стопки разной (но очень большой!) высоты. И что десятка полтора этих кособоких ребристых башен кое как сдвинуты друг с другом. Представили? Тогда знайте, что именно так выглядел дом самого ученого человека в Глубинном мире – академика Уко Двуполовинуса.
В одной из "тарельчатых" башен была прорезана дверь. Вернее прямоугольный проход. Лучик за руку втащил оробевшего Авку в темный коридор, где пахло почему-то листьями орешника. Сперва шли почти на ощупь. Но шагов через десять замерли и зажмурились от разгоревшегося света.
– Кто такие? – спросил неприятный голос. В нем была странная смесь кошачьего мяуканья и жестяного скрежета.
Коридор перегораживала кирпичная стена. В ней блестела тяжелая, с начищенными медными узорами дверь. У двери в кресле сидел… сидела?.. сидело?.. существо. Ни на кого не похожее. С туловищем из клепаного железного ящика, с торчащими, как у гигантского кузнечика, суставами длинных, по-всякому согнутых лап. С головой, напоминающей шароглота, но маленького – размером с тыкву-неваляшку.