Чтение онлайн

— Этим вы только говорите, что немного неравнодушны к Малькольму, — мистер Кокс покачал головой.

— Я могу сказать, что живу, только чтобы увидеть его законченный портрет, — ответил Кермит.

— То, что Малькольм живет там, мне интереснее портрета, — подчеркнул мистер Кокс.

— Жизнь там наверное туже, чем в борделе, — рассудил Кермит. — Я предполагаю, что бедного мальчика уже затащили в десятки постелей.

— Элоиза немного говорила со мной, почти на эту тему, — начал мистер Кокс. — Она сожалеет, что у Малькольма нет своей комнаты, как в отеле. Она заправляет таким полным домом. Все эти бродячие музыканты уходят и возвращаются, когда придется, так что Малькольму приходится каждую ночь спать с новым человеком, а иногда — если гостит целая толпа — Элоиза переводит его в другую кровать посреди ночи. Частенько они спят даже не вдвоем, а втроем… Малькольм сказал Элоизе, что это похоже на его путешествие по Чехословакии в войну.

— Хорошо, что отца Малькольма нет в живых, — проговорил Кермит и натянул котелок на глаза.

— Опять вы со своими мещанскими предрассудками, — взорвался мистер Кокс. — Каждому приходится когда-то начинать, вот Малькольм и начинает.

Кермит покачал головой, потом спросил:

— Что Элоиза Брейс сделает с портретом?

— Я думал, вы знаете, — мистер Кокс пропустил мимо ушей его мнимую неосведомленность.

— Что я могу знать, когда я лежу здесь вдовцом? — потребовал Кермит. Он подошел к мольберту, на него оттуда вызверился пустой холст. Кермит нанес несколько штрихов, а затем опустил карандаш.

— Все знают, что Элоиза продаст портрет мадам Жерар, — уточнил мистер Кокс.

Кермит кивнул с медленной странной улыбкой на губах.

— О, быть желанным, обожаемым, искомым, — заговорил Кермит. Он вернулся к постели, поднял небольшую склянку с камфорой и принюхался к ней. — Мальчик сходит с летней скамьи, — продолжил лилипут, — и его тотчас угощают вином, приглашают к обеду, возят в собственных лимузинах, рисуют, пока я, со всеми своими талантами, воспитанием и обаянием… мистер Кокс, если начистоту: у меня не жизнь, а пепельница.

Мистер Кокс, хмыкнув, поднялся.

— Боюсь, что вы упустили свой шанс, — веско добавил астролог.

— Прежде, чем вы уйдете, — сказал Кермит низким голосом, отведя глаза от мистера Кокса, — ответьте мне на один простой вопрос. У Малькольма вообще есть разум?

— Я отвечу на ваш вопрос другим вопросом. Вы думаете, разум ему нужен? — ответил мистер Кокс. Он уже стоял у двери, ведущей на улицу, и сейчас открыл ее, не сказав лилипуту ни слова на прощание.

— Я без джазовых музыкантов, как рыба без воды, — созналась Элоиза Брейс, работая над портретом Малькольма. — Джазовые музыканты — мой хлеб. Почти всегда были для меня как хлеб.

— А Джером не вмешивается? — заинтересовался Малькольм.

— Дружок, сдвинь подборок немного правее, — попросила Элоиза.

Возвращаясь к его вопросу, она улыбнулась и сказала:

— Джером все обо мне знал, когда женился на мне. Мы оба понимали, на какой риск идем.

Малькольм кивнул, но вернул подбородок на место.

— Ради Джерома я отказалась от богатого мужа, — она прекратила рисовать, наверное, припомнив прежний брак и мужа. — Но никогда об этом не жалела. Мы с Джеромом не то чтоб счастливы. У нас не было ни дня покоя. С первым мужем я была счастлива снаружи, понимаешь: ничего, кроме покоя. А с Джеромом… у меня нет ни гроша, ни одной по-настоящему счастливой минуты. Каждый день все беднее. Он не может работать из-за того, кто он такой. И мы только и знаем, что браниться. Но, Малькольм, с Джеромом у меня жизнь… Вот я все тебе и рассказываю, — закончила она, прищурившись на портрет. Элоиза была серьезно близорука.

— Когда же вы находите время для брака? — спросил Малькольм и добавил, увидев взгляд Элоизы. — Я про то, что у вас так много джазовых концертов и прочего.

— Брак идет себе и идет, он внутри тебя, Малькольм, — ответила Элоиза. — Концерты начинаются и проходят, и музыканты прибывают и убывают, а настоящий брак продолжается.

Сейчас она рисовала медленно и ритмично, с мягкой улыбкой на губах.

Малькольм громко прочистил горло.

— Я вообще-то беспокоился о Джероме, — наконец произнес мальчик.

— О Джероме? — удивилась Элоиза, положила кисть и взяла взамен другую, поменьше. — Почему кому-то приходит в голову беспокоиться о Джероме? — насупилась она. — Впервые в жизни он в безопасности.

— Так грустно, что он все время вспоминает, что он — бывший зэк, — заметил Малькольм.

— Ну, каждый имеет право на пару воспоминаний, когда подкурится. — Элоиза небрежно пожала плечами. — Брак занял место всей этой старой тюремной беды. Просто он любит вспоминать тюрьму, когда подкурится, вот и все. У взрослых людей долгая память, Малькольм, запомни это.

— Бедный, бедный Джером, — тихо воскликнул Малькольм.

Зазвонил телефон. Элоиза замерла, сидя с мрачным и задумчивым видом. Затем, повернувшись к Малькольму, попросила:

— Будь добр, ответь, а потом приди и скажи мне, кто звонил. Но никому не говори, что я здесь.

Малькольм кивнул, подошел к маленькой подставке, где покоился телефон, и снял трубку.

Он замер, прислушиваясь к каскаду звуков на том конце провода, затем посмотрел на Элоизу широкими глазами и прошептал:

— Угадайте, кто звонит. Мадам Жерар!

Элоиза подняла глаза к потолку.

— Вы будете говорить? — спросил Малькольм Элоизу.

— Не думаю, чтоб в этом вопросе у меня был выбор, — ответила художница. И она приняла трубку из рук Малькольма.

— Я знаю, что вы одиноки, дорогая моя, — говорила Элоиза мадам Жерар по телефону, — но вы не можете не можете приезжать сюда. Нет, нет, нет, моя дорогая не можете!

— Но у вас находится молодой человек по имени Малькольм, — гремел голос мадам Жерар. — И я желаю отвезти его в свой дом — жить. Нет, я пока не рассматривала усыновление. У нас не совсем тот тип отношений, но, конечно, дело может дойти и до этого.

— Мадам Жерар, — взмолилась Элоиза, — вы знаете, что я пишу его портрет. — Элоиза пожалела, что выдала эти сведения так скоро.

— Тогда я обязана его приобрести сейчас же, — воскликнула мадам Жерар. — Вы слышите? Я уже много лет не была так увлечена молодой особой.

Элоиза знаком приказала Малькольму принести поднос с графином бренди и стаканом, который мальчик доставил ей в одно мгновение.

— Что за гортанные звуки я слышу? — спросила мадам Жерар минуту спустя.

— Я прикладываюсь к бренди, — объяснила ей Элоиза.