Чтение онлайн

— Но вы припасли пару глотков для маленьких посетителей, вроде меня? — осведомился Кермит, сощурив глаза.

— Примите все гостеприимство, какое я могу вам предложить, — взмолилась к нему Элоиза.

— Я знаю, Элоиза, что в вашем доме есть вина потоньше, чем ваш калифорнийский эрзац, хотя возможно Джерома он и устраивает, ведь он столько лет обходился вообще без вина…

Элоиза попыталась прервать карлика, но он повелительно хлопнул в ладоши и продолжил:

— Но, поскольку я — особа разумная, и поскольку это мой первый визит в дом, где мне так долго отказывали в приеме, я приму то, что, прямо скажем, в серьезных домах предлагают разве что прислуге.

— Кермит, — начала Элоиза, и Малькольм только сейчас заметил, что на ней вечернее платье, сильно разорванное сзади, — Кермит, давайте не портить этот вечер. Хотя бы ради Малькольма. Он не должен видеть нас такими; это пристало только взрослым.

Кермит готовил ответ, но Элоиза провозгласила довольным голосом:

— А теперь ваше вино, — и вышла из комнаты.

— Она не спросила, чего я хочу! — произнес Малькольм отсутствующе, будто спросонья.

— Что за идея, так вваливаться к нам, без стука, без приветствия, без ничего? И еще в этом смехотворном старом порванном платье, — издевался Кермит. — И как раз, когда ты хотел рассказать мне что-то важное о себе, Малькольм.

— Я? — Малькольм удивленно ткнул себя в грудь.

— Скажи мне, что ты собирался рассказать? — потребовал Кермит.

Малькольм замялся. С тех пор случилось так много, так много. Ему становилось все труднее запоминать, что происходило и когда, не говоря уже о вещах маловажных, вроде того, что он собирался сказать несколько минут назад.

Он все еще заикался, когда Элоиза вошла в комнату с подносом, на котором стояли три бокала и бутылка красного вина без этикетки.

— Вы простите меня, Кермит, мои руки слишком дрожат, чтобы я могла налить всем вина, — сказала Элоиза. — Малькольм, — она повернулась к мальчику, — не нальешь ли каждому вина из этой бутылки, окей?

— Прежде всего, у вас есть для меня фартук? — спросил Малькольм, с волнением оглядывая свой костюм.

Элоиза и Кермит обменялись взглядами.

— Я всем налью, что бы там ни было в бутылке, — вмешался Кермит с надменным презрением и к Малькольму, и к Элоизе.

— Нет, нет, тогда уж налью я, — ответила Элоиза. — Мои руки больше не дрожат.

— Но Элоиза, дорогая, — заверил ее Малькольм, — я бы с удовольствием налил, но все бармены носят фартук, вот я и спросил…

— Молчать! — заорала Элоиза. — Я больше не потерплю ни единого слова, слышите? Я налью, — она прорычала обоим.

И, дрожа, она в страшной спешке наполнила три стакана красным вином.

— За всех нас! — воскликнула она с большой живостью и подняла бокал.

— За Жерар Жерара! — громко провозгласил Малькольм, но не получил ответа ни от Кермита, ни от Элоизы Брейс.

— Все время, пока я была наверху на джазовой репетиции, — проговорила Элоиза, — я не могла совладать с нервами. Я ощущала — наверное, из-за того, что Малькольм здесь — что скоро произойдет нечто ужасное. Я едва дождалась момента, чтобы придти сюда и убедиться, что все в порядке.

— Будьте довольны тем, что ведете такую жизнь, — ответил Кермит Элоизе. — Принимайте опасности как часть жизненного риска.

— Хватит вам, — отозвалась Элоиза. Впервые за весь вечер она выглядела счастливой.

— Мне не хватит, — парировал Кермит. — Вы пережили почти все, разве только в бою не были под огнем: замужества, музыканты, искусство, любовь, весь блеск и возбуждение, какие доступны художникам…

— Не травите душу, — Элоиза опять забрюзжала.

— Нет, я говорю от чистого сердца, — заверил ее Кермит. — Вы заслужили свое окружение, и вы заслужили свое положение. Вы покорили то, куда женщины раньше и не ступали.

— Так и знала! — беспомощно проговорила Элоиза. — Вы издеваетесь надо мной.

— Вы изобрели современный джаз, не отрицайте, — лилипут подошел к креслу Элоизы.

— А ваш брак с Джеромом! — продолжил Кермит. — Разве это не брак века?

— Кермит, не трогайте наш брак. Если вы скажете еще слово… — и Элоиза произвела яростный жест. — Я не могу слышать, не могу слышать даже комплименты по поводу моего брака. И без того мой брак слишком близок к…

— Слишком близок к чему? — пророкотал глубокий женский голос около двери.

На глазах у всех мадам Жерар вышла в центр комнаты с зонтиком от солнца в руках.

Закрыв глаза и ласково подняв зонтик, она сказала:

— Все будут молчать, пока я не подам знака.

Мадам Жерар прочистила горло. Ей не пришлось дожидаться тишины: тишина, глубочайшая, установилась и так.

Теперь она обращалась к слушателям:

— Я пришла сюда за тем, что мое по праву. Мое требование — разумно. Я — разумная женщина. Прошу не прерывать! — мадам Жерар обернулась к Малькольму, который, собственно, поднялся ради того, чтобы лучше слышать ее, но она расценила движение мальчика как попытку вмешаться.

— Сядьте, — приказала Малькольму мадам Жерар sotto voce.

Она продолжила, закрыв глаза:

— Почему весь мир знает изобилие, счастье, домашние радости, любовь, когда я ко всему этому не допущена, лишена женского, человеческого места в этой жизни; когда все мои уловки обращаются против меня; когда я оседлана, — здесь она отворила глаза, резко и прямо направила взгляд на поднос с винной бутылкой и закрыла глаза снова, — оседлана мужем, который не ведает, жива я или нет, а интересуется — да, милейшая Элоиза, я чувствую, что вы качаете головой, прекратите! — а интересуется этим еще меньше?

— Мадам Жерар, — ухитрилась вставить Элоиза.

— Я велела молчать, — мадам Жерар коротко обратилась к Элоизе. — Я знаю, что вы дама с талантом, возможно, с гением, но ваши слова, ваши советы, все, что вы ни предложите сегодня, в моих глазах не ценнее вчерашней воды для мытья…

Кермит вжался в кресло. Его недавняя бравада испарилась совершенно. Он остекленело смотрел на даму, которую так давно страшился встретить, но покуда она держала глаза закрытыми, он смотрел на нее безнаказанно.