Чтение онлайн

Быстро подойдя к Элоизе, мадам Жерар влажно поцеловала ее в губы и добавила:

— Несмотря ни на что, вы всегда будете мне дороги, Элоиза.

И мадам Жерар с Жераром Жераром покинули дом, не сказав больше ни слова.

— Я обогатилась! — кричала Элоиза Брейс. — Скажем так, меня уже не назовешь нищей.

Джером, Малькольм и Кермит (из-за суматохи последний все еще оставался в доме Брейсов): все трое подступили к ней, как праздничная делегация, хотя ее заявление было почти таким частным, как монолог, дай вид чека как будто отдалил ее от всякого человеческого общения.

— Десять тысяч монет! — стонала она.

Выделив Кермита, Элоиза Брейс склонилась низко и поцеловала его в голову.

— Вы на вершине карьеры, — хладнокровно заметил Кермит.

— Благодарю вас, — ответила Элоиза. Вся ее обида на коротышку пропала.

— Я — муж богатой дамы, — сказал Джером. Он стал очень бледен. Джером сел на невысокий деревянный стул, который кратко занимал Жерар Жерар в ожидании мадам Жерар.

— Почему ты так побелел? — спросила Элоиза мужа и повернулась взглянуть на лица Малькольма и Кермита, словно искала в них объяснения мужней бледности. Двое молодых людей предъявили розовые ровные лица; из этой пары Малькольм выказывал меньше эмоций. Деньги, в конечном счете, не значили для него ничего особенного, хотя в последнее время он сильно потратился: скажи Элоиза, что она получила миллион долларов, Малькольм был бы одинаково впечатлен или невпечатлен.

Но Джером знал, что такое деньги, поэтому Элоиза перевела все внимание на него.

— Джером, милый, ты должен объяснить это отношение и эту бледность.

— Правда, должен? — ответил он со странной зловещей горечью в голосе.

— Что на тебя нашло? — Элоиза умоляла. Малькольм увидел, как ее прежнее превосходство, которое он испытал в первую ночь в их доме, сменилось повиновением, почти паникой.

Никто не произнес ни слова. Малькольм начал есть яблоко-делишес: его чавканье заполнило тишину.

Элоиза сперва изучала чек Жерара Жерара, восторгалась подписью и достоинством, а затем подошла к бюро, сняла коробку фиолетового бархата и вложила чек внутрь.

— Я хочу, чтобы ты сказал, — Элоиза внезапно обратилась к Джерому, стоя к нему спиной.

— Что мне сказать? — отвечал Джером отчужденно, так отчужденно, как ей еще не приходилось слышать.

Чавканье Малькольма продолжалось.

— Последние два дня были такими наполненными, — проговорила Элоиза после долгой паузы.

— И закончились для одного из нас богатством, — прокомментировал Джером с упорной сварливостью.

— Для одного из нас? — выкрикнула Элоиза рассеянно и повернулась к мужу. — Что значит для одного?

— Ты слышала, что я сказал, для одного. Так и есть, — Джером повысил голос, а потом подскочил и, неожиданно обернувшись к Малькольму, выхватил у него яблоко чуть ли не изо рта и швырнул в камин.

— Ненавижу этих капиталистов Жераров, — воскликнул он.

Элоиза Брейс принялась заламывать руки, а Малькольм смотрел на все с открытым ртом. На его полувысунутом языке лежали непрожеванные куски яблока.

Кермит смотрел из угла, мрачный, как туча.

— Но ты же всегда хотел денег, — увещевала Элоиза. — И они заплатили за картину.

— Не за картину, и ты прекрасно это знаешь, — прогремел Джером.

— Милый мой, — проговорила Элоиза и, подойдя к мужу, положила ему голову на плечо.

Джером грубо стряхнул ее со словами:

— Пойди встань там с мальчиками, не надо изображать чувство.

Элоиза покорно прошла в ту часть комнаты, где размещались мальчики. Малькольм подобрал свое яблоко, обдул его и снова зачавкал. Элоиза не смогла удержаться и прижала палец к его рту как предостережение.

— Мне хотелось бы, чтобы ты все мне объяснил, милый, — Элоиза попыталась умаслить его издалека.

— Почему я должен объяснять то, что прозрачно, — напряженно ответил Джером. — Мадам Жерар невысокого мнения о тебе, как о художнице.

— Но она отдала мне дань, — Элоиза осеклась, она больше не хотела ничего слышать.

— Мне объяснить тебе простыми словами? — прокричал Джером.

— Да, тут потребуются простые слова, — сказала она, минуту подумав.

— Кажется, ты ждешь от меня безжалостности, — подчеркнул Джером.

— Я хочу, чтобы все слова были сказаны, — ответила Элоиза с большей силой, чем раньше.

— Мадам Жерар, как и многие в нашем кругу, ослеплена Малькольмом, — тут Джером указал на мальчика, 1 Малькольм привстал, легко поклонился и проглотил остатки яблока.

— Но Джером, — взмолилась Элоиза, — ведь это будет картина. Кто бы ни был моделью, важна картина!

— Конечно, картина будет, — продолжил Джером со зловещей лаской.

— Значит, все решено. Все решено, и все в порядке, — Элоиза напирала на мужа.

— Ничего не решено, и ничто между нами уже не будет в порядке, — накричал на нее Джером, сизый от гнева.

— Как все это знакомо и закончено, — промолвил Кермит, вдруг выступив из угла.

— Хоть раз помолчите, Кермит, не участвуйте в этом, — Элоиза повернулась к карлику.

Кермит обнажил зубы в своей привычной сардонической немой улыбке.

— Почему не решено? — Элоиза вернулась к спору с мужем.

— Эти деньги — взятка, и больше ничего. Приняв эти деньги, — Джером надсадно кричал, и слюна его кропила лицо жены, — приняв эти деньги, ты не только провозгласила всему миру, что перестала быть серьезным художником (как мадам Жерар считает и без того); ты дала ей, говоря ее же словами, carte blanche заходить в этот дом во всякое время, когда она избежит надзора мужа. И она, вероятно, считает, что купила Малькольма тоже — хотя почем мне знать, может, он так же отвратительно богат, как она и ее бесчестный финансист.

Теперь Малькольм вышел вперед, чтобы что-то сказать, но Элоиза грубо (как ему показалось) оттолкнула его в угол к Кермиту.

— Значит, как обычно, все, что я сделала, все, к чему я стремилась, — это ошибка, — Элоиза подытожила их беседу.

— Я говорю о ситуации. До тебя я еще не дошел, — ответил Джером.

— Но ситуацию создала я. Где твоя честность? Ты делаешь вид, что я ни в чем не повинна?

— Ты приняла деньги на ложных основаниях.

— Что же ты желаешь? Что ты решил в таком случае?