Чтение онлайн

Михаил ничего не ответил. Повернувшись резко вправо, он подхватил со стола планшетку с золотым обрезом, извлек один лист и убедившись в чем-то, произнес:

– Взгляни.

V

23 марта 1986 года. 2:30 ночи.

В ординаторской Второй городской поликлиники Малкутска находились пять живых существ: реаниматолог Танатов; санитары Коля и Фома - изможденные юноши с признаками вырождения на лице; медсестра Людочка - девушка со всеми достоинствами - сидела на коленях у доктора, который с нежностью поглаживал бок черной костистой кошки, примостившейся на коленях у Леночки. Кошка спала; господа играли в покер. Людочка не играла, но принимала самое живое участие в перепитиях картежной войны.

Из магнитофона "Весна", шипя и булькая, раздавался подпольный матерный концерт А. Розенбаума. Доктор проигрывал, уже достигнув той черты, за которой исчезает последний шанс подняться в Эдем карточных победителей. Однако доктор был бодр, чем тайно озадачивал санитаров.

– Однако вы проигрываете, сударь, - сочувственно вздохнула Леночка.

– Зато ему в любви везет, - пробурчал Фома.

Доктор наклонил голову и спокойно заметил:

– Я не играю в карты. Я играю в жизнь.

Почувствовав сомение в играющих, он пояснил:

– Мы все играем в жизнь. Это все - символы. Каббала, одним словом.

Доктор положил свои карты на стол рубашками наружу и, достав шесть карт из колоды отбоя, сказал:

– О'кей. Объясняю... Это - черви. Так?
– он показал карту присутствующим.
– А это - пики. Что в них общего? Форма?

Колян хмыкнул:

– Это только у ментов форма одинаковая.

– Не гони, - с удовольствием, явно обрадованный возможностью блеснуть пониманием, возразил Фома.
– Погоны-то разные!

– На зоне тоже форма есть, - сказал Колян.

– У кое-кого даже ментовская, - уточнил Фома.

– За ментов ответишь, - прошипел Колян и взялся за сверкнувший в его пальцах ланцет.

– Господа, я все понимаю, - счел нужным вмешаться доктор.
– Вы тут просто и благородно помогаете страждущим, утратившим путь, цель и нюх, а заодно косите от Красной армии, так что напряжение чувств имеете большое. Но давайте пока оставим ченч между зоновской и армейской пластами культуры.

– Тем более, что разницы никакой, - примирительно, но в то же время торжествующе резюмировал Фома.

– Э-э, ну ты лох, в натуре, - ухмыльнулся Колян.
– Ну да, с одной стороны, там хавка одинаковая, и все эти ларьки, и дубаки в погонах, и стукачи, и неволя, и рабский труд, но никто же в крытке не заставляет тебя кроссы нарезать в противогазе и со всем этим говном, типа рюкзаков? И срок для всех одинаковый. Ну ладно, на флоте три, и если попал на кичу, то еще накинут, а для рэксов - срок до пенсии, но это же детали.

– Дебилы!
– крикнула Леночка.
– Он вам говорит, что форма есть у всех у ментов, солдат, офицеров, даже у шахтеров, я слышала, но эта форма - общая для всех только по названию. Ну, цвет там другой, пуговицы...

Доктор соскользнул рукой с кошачьего бока и нежно провел под Леночкиной грудью. Затем, когда тишина восстановилась, он продолжил:

– Все, о чем мы можем рассуждать, касается только формы вещей и явлений. По-своему вы правы, но суть пока не в этом. Дойдем и до цвета. Сейчас давайте посмотрим на туз пик. А propos, обратите внимание: и черви, и пики нарисованы в форме наконечника для копья. То есть - в форме треугольника. Стало быть, они имеют простое числовое значение - тройку, и сколько их, символов, на карте, в данный момент неважно. Теперь: что такое цифра три? Это - троица. Самое высокое в мироздании: Отец, Мать и Сын. От них исходит все. Теперь возьмем трефы...

Доктор развернул и всем показал бубновый туз.

– Трефы - это что? Это - шаманский бубен. Четырехугольник. Значит, числовое значение - четыре. Форма - квадрат. Что такое квадрат? Самая устойчивая геометрическая фигура. А что такое правила геометрии, как говаривал старик Пифагор? Это законы, которые не отменить даже богам. Четыре стороны света, четыре стены, четыре магнитных направления, четыре ветра. Это наш космос, в котором мы все бытуем. Его создала тройка. Но как? А очень просто. Прибавьте одну сторону к треугольнику - и получится квадрат. Но это - с одной стороны. Со стороны Каббалы все иначе. Тройка над четверкой это крыша над домом. Крыша, понятно?

– Правительство. Кремль, - догадалась Лена.

– Мафия, - уточнил Колян.

– Далее, - сказал доктор.
– Возьмем три и четыре отдельно. Три плюс четыре равно семь. Это символ совершенства. Но - не человеческого совершенства, прошу отметить особо. Человека еще как бы нет. И где же он? Под кроватью папы Римского? А вот он!
– воскликнул врач и безошибочно вынул из колоды туз червей.
– Три плюс четыре плюс три равно десять. Десятка - это и есть весь мир с богоизбранным человеком, который испытывает на себе весь этот бардак. Эту зону. И если вы хотите закосить, то прикиньтесь больными. Ну, типа, пустыми. Ясно?

Колян замотал головой. Фома закурил.

– Поясняю еще раз, - сказал доктор.
– Этот треугольник падает вниз. Проходит через квадрат как нож через масло, или отражается в нем, как в воде. Возникает нижний треугольник - тень высшего, но для нас он - высший, потому что мы видим его, а высший - не видим. Верхний выходит из Абсолюта как луч прожектора, его основание - бубен. А нижняя сторона бубна становится основанием для нижнего треугольника. Это - сошествие в материальный мир. Это и есть все мы, господа. Хомо сапиенс и все твари, и все камни и растения, со всеми микроорганизмами и уголовным кодексом. Цвет высшего треугольника черный, потому что это свет, которого мы не видим, а цвет этого треугольника - красный, цвет огня. Потому этот знак - черви, червонный, и потому мы под УК живем как черви, братаны. Но черви кушают плоть, эти маленькие змеи мудрости. И копят золото. А поклоняются Луне, которая противница Солнца, которое и есть воплощение УК. Я знаю, почему в тюрьмах никого не выпускают на улицу. Это умные люди придумали. Они понимают, что этому человеку Солнца уже не надо, оно уже настигло его. И потому пусть его хранит Луна. Это гуманно, я считаю. А золото обожествили - как напоминание об УК и как приманку.

– Сейчас золото законно не сделаешь, - задумчиво повел ушами Фома.

– А верхний тогда какой?
– спросил Колян.

– Верхний - пики, - расслабленно ответил доктор.
– Я уже говорил. Они черные.

– Хрень какая-то, - засомневался Фома.
– Черных надо мочить. Вон их сколько на рынке. И в Афгане их мочат.

– Да че хрень-то, - презрительно сплюнул Колян.
– Для космоса черный цвет - самое то. Вот ты идешь, допустим, ночью по улице. Фонари поразбивали, звезд нет, полный абзац. Тут впереди - непонятки. Ты идешь и стукаешься лбом. А это, оказывается, стоб фонарный. Свет, который мы не видим.