Чтение онлайн

Результатом обсуждение стал выбор едва ли не двух десятков 'зон спасения'. Посмотрев на предложенный список, который написал каждый из присутствующих, Кравчий отметил, что чаще всего предлагали, помимо здания СБ, территорию речного вокзала, комплекс высоток 'Две башни' и казармы Юридической Академии.

– На них этих четырех точках давайте и остановимся, - резюмировал глава.

– А как же остальная территория города?
– спросил его единственный в совете МЧС-овец?

– С утра у нас было 200 человек в разных частях города, а сейчас, наверно, человек 20-30 уже успело разойтись по домам...И еще столько же разойдутся, пока мы будем спасать семьи Совета. Мало у нас людей для такой операции, к тому же что-то мне подсказывает, что чем дальше мы будем отходить от реки вглубь города, тем больше мы будем сталкиваться с различными самопровозглашенными и самозваными комитетами спасения и прочими самоспасальшиками. А оно нам надо? Всех мы спасти не сможет - так давайте спасем хотя бы тех, кого реально спасти, - подытожил Кравчий.

На этом выработка глобальных вопрос закончилась, и началось обсуждение банальных тактических вопросов: как стянуть к зданию тех немногих, кто еще не успел заняться самоспасателством, очередность эвакуации, количество эвакуируемых, набор вещей, которые можно эвакуировать (сошлись по чемодану на члена семьи, + все продукты, одежда и оружие какое есть), чем эвакуировать (сошлись на необходимости задействовать БМП - на машине ездить было уже опасно) и еще куче разных мелочей, которые Кравчему в голову бы просто не пришли, займись он этим самостоятельно. А так - спасибо, подсказали!

Когда члены Совета начали расползаться по городу за своим 'приданным' - оставшимися в их прямом подчинении людьми, и просто за СВОИМИ людьми, Кравчий понял, что у него есть пару часов для сна.

Он вышел из кабинета своего бывшего начальника, и, предупредив Женю, где он будет, спустился на этаж ниже, в свой родной и уже бывший кабинет. Там его ждали, и ждали - свои. Сыновья глядели на грузного и усталого отца широко раскрытыми глазами. Раньше Кравчий многое бы отдал за такой взгляд со стороны сыновей-подростков, но сейчас он так устал, что ему было просто все равно. В глазах его 80-летней матери был не детский страх, и лишь Юлечка была спокойна до невозможности. Вернее она была никакая.

Мать, скорее всего ее, накачал валерьяной. На 3-м месяце нервничать - не самое лучшее ,- подумал Кравчий.

Он повернулся и взглянул в зеркало: на него глянуло большое красное и заплывшее жиром лицо 60-летнего мужика, весящего под сто пятьдесят кило, два маленьких и красных от недосыпа глаза, лысина и запах немытого тела, который хоть в зеркале и не отражался, зато самому новоявленному диктатору был прекрасно слышен. 'Ну точно, как свинья'– подумал про себя Кравчий. Но тут же улыбнулся, вспомнив как Юленька, в минуты близости кричала впившись ему в спину - 'ТЫ мой вепрь'. Те же яйца, только с другого ракурса, но гораздо приятнее считать себя грозным вепрем, чем жирной свиньей.

В комнате были его близкие - все кто были у него в этом городе и в этом мире. И они слышали все, что было наверху. Так захотел сам Кравчий. Он понимал, что нынешний исход был самым благоприятным из всех возможных, но ведь были и другие варианты, не самые лучшие, вплоть до - 'кончайте эту наглую суку'. Поэтому, включив селекторную связь со своим кабинетом, он знал, - случись чего, у его родных будет шанс дойти-добежать до их машины и попытаться уйти. Слава Богу - этого не понадобилось.

Кравчий осел на диван - впервые за три дня, а потом и вовсе лег. Сильно болело сердце и хотелось спать. Мать сняла с него ботинки, а сыновья начали подсовывать под голову ворох из полотенец, символизировавших подушку. Вырубаясь от напряжения, Кравчий успел произнести: разбудить через три часа, или в случае плохих новостей.

Часть первая - Утро, 26-го марта

09.00 - Кравчий Сергей Петрович, Днепропетровск, здание управления СБУ - С момента своего демократического самоназначения на пост 'Спасителя Отечества', как он сам себя в шутку называл, прошло лишь несколько дней. И за это время Кравчий не раз и не два с сожалением отмечал, что раньше работу психологов он недооценивал.

Тогда, несколько дней назад, он проснулся гораздо раньше назначенного самим себе срока. Его никто не будил - ни жена, ни мать, ни дети, но трудно уснуть рядом с гигантским муравейником, или громадной мерно работающей машиной.

Краткая пробежка по зданию показала, что люди стали пребывать. Сначала семьи Совета, а потом пришла очередь и семей простых солдат, ментов, мытарей, пожарных, и, как он их про себя называл - примазавшихся к ним лиц, решивших 'сохранять спокойствие' рядом с вооруженными людьми.

К 17.00 того же дня всех кого могли вывезти из гибнущего города по списку ?1 - вывезли. Но вместо 150 человек, как было объявлено в списке, бронетранспортер и машина Управления Безопасности смогли вытащить не более 80 человек. Причем пятеро их них уже были явно укушены, и, распоряжением Жени, были изолированы.- Сам Сергей Петрович уже неоднократно ловил себя на мысли что своего зама он про себе называл с приставкой 'мой', - так словно бы Евгений был продолжением воли и мысли самого Сергея Петровича.

Затем настала очередь 'нижних чинов'. Там процент спасенных был ниже раза в два-три как минимум. И сейчас по зданию бродили 'приведения' - снулые, плачущие, усталые люди, потерявшие своих и свое навсегда.

И отовсюду раздавался плач. И он был разным, этот плач - там были и счастливые всхлипы, и отчаянный нечеловеческий вой от тоски за ушедшими. Сергею Петровичу вдруг вспомнились слова барда 'И отплакали те, кто дождались, Недоедавшиеся отревели...'

Плач и истерика раздражала его уже два дня, а еще более пугали участившиеся случаи попыток суицида. Успешных попыток было уже не менее пяти - только за прошлые сутки. И в четырех случаях - это были мужчины. У женщин психика оказалась видимо, более устойчива, а возможно сказывался материнский инстинкт.

А Медиков у него под рукой не было, равно как и фармацевтов . Единственным, кого удалось добыть - был студент 3-го курса Медицинской академии - Михаил, - неместный парень, имевший глупость, за пару недель до беды поспорить, - среагирует ли Управление на слова 'динамит', 'взорвем', 'убьем' - в его переписке.

К счастью для Миши - бдительное Управление таки среагировало, и тем спасло ему жизнь: первые три дня Беды он провел в комфортабельной 'темнице' Управления, а на четвертой, был безжалостно выдернут из узилища, для того что бы работать по прямой специальности.