Чтение онлайн

– ..есть семья...жена, дети - двое, -10 и 14 лет,.... мама, бабушка, собака, папа....любит шахматы... имеет высшее образование...он, а не папа...папа у него в Киеве живет, не пенсии...получил диплом в институте 'Физкультуры и спорта' ..занимался штангой...потом в институте что то случилось...сократили...платили мало ...перешел работать в 'Кобру'....детей двое -десяти ,и четырнадцати... уже говорил?
– извините...машину водить не умею....шел пешком... едва ли не день целый от собак дохлых на дереве прятался...

От увиденного в пути, и главное, от того, что он в безопасности и среди живых людей, его начало трясти, и здоровенный мужик, с трудом умещавшийся в кабинке их машины едва не впадал в истерику, и все время говорил, говорил и говорил...

История была его в чем-то стандартна, но имела и свою изюминку. Его супруга, женщина по-своему умная еще с вечера 20-го марта начала обращать внимание на странные новости, просачивающиеся из Интернета. И от греха подальше отправила своего благоверного на дачу - проводить 'весеннюю' уборку. А то ведь еще отзовут из отпуска, и бросят в самое пекло. А так, пока сообщат, пока он доедет - глядишь, все само и рассосется? Не рассосалось...

А сейчас Валера уже третьи сутки пробирался назад в город, - к жене, маме и детям. Форму он надел, ту что была у него при себе даче, а из оружия нашел только обычный длинный лом, заточенный с одного конца. Им он и отбивался последние два дня, идя вдоль железнодорожной линии.

– Мужики, вы же сейчас в город, к себе?
– вдруг сменив истеричное изложение автобиографии на конструктив, спросил Валера

– А ты как думаешь?
– Полувопросительно, ответил ему Гриша.

– Можно я к вам? У вас смотрю побезопаснее будет, а то там, пока шел, такОе видел, - и подбородок Валеры начал трястись, как будто жил своей жизнью.

– Думаю, что Петрович, возражать не будет. Нам, таких как ты сейчас нам ой как нуна, и много нуна.

– Так можно? Или...

– Без или. Поехали. Нам в сторону Троицкого (рынка), - ты часто там бывал?

– Постой, постой...Ребята, а моих семейных можем забрать по дороге?

– Адрес называй, - ответил Паша, закончивший, наконец, копаться в машинной требухе.

– Угол Канатной улицы и Виноградова.

Валера успел заметить, как переглянулись его спасители, но что эти взгляды могли означать, он понял лишь несколько часов спустя, когда они прибыли на место.

Простой дом в девять этажей на улице Виноградова стоял будто неживой. Да так оно и было. Лишь изредка на балконах верхних этажей виднелись стоящие неподвижные фигурки разной степени одетости. И если для Валеры это было все внове, ведь он два дня пешком шел по шпалам, то члены ОЭ - ГБР под номером '5' видели такое уже не раз и не два, вытаскивая людей из окон - или по заявке 'списочного' состава управления, или просто, если видели как кто-то отчаянно машет им рукой из окна или балкона.

За трое суток многомиллионный город схлопнулся на несколько порядков. В нем оставалось лишь несколько тысяч живых человек, и число их стремительно уменьшалось.

Механизм распространения инфекции в первые пару дней был до банального простой: укушенный приходил домой, где его супруга и дети начинали его выхаживать, мазать ранку йодом, мотать бинты и всячески жалеть. Затем - потеря сознания, смерть, панические крики супруги и детей, попытки вызвать скорую. А потом укушенный и умерший 'выходил на иной уровень существования', и как бы 'возвращался'. И первым и единственным чувством обратившегося - было чувство голода. А много ли могут люди объятые страхом, если не ужасом, в узком пространстве квартиры? Им очень везло, если они успевали выскочить и укусы получал только один-два человека - те, кто сдерживали 'сошедшего с ума папу', или маму, или дедушку, или только что умершую от укусов странной дворняги любимицу хаски.

А на лестничной площадке, на улице их уже ждали те, кто еще недавно были живыми людьми или собаками.

Гибель нескольких групп, которые пытались вызволять 'квартирных сидельцев' нормальным путем - через подъезд, быстро внесла свои коррективы, и теперь на место любителей пострелять пришли пожарные.

Высоту Петрович не любил, но он помнил как в самый первый день вступления в 'организацию Кравчего' вошел в ТУ многоэтажку, чтобы эвакуировать 'списочную семью'. Помнил, как поднимался вверх, страхуя, теперь уже покойного Николая. И как сзади скрипнула казалось бы запертая дверь. Наверное, то была какая то секта, церковь или просто группа людей, решившая, что наступил конец света и 'пора собираться в дорогу'. Судя по всему - отнюдь не все приняли яд. Возможно, кто-то передумал умирать, и его убили выстрелом в голову, а возможно выстрелом в голову покончил с собой глава секты. Вариантов была куча! Но об этом он думал потом, а тогда он заорал дурным голосом, и рванулся вверх, закинув за спину уже бесполезную 'Ксюху'. А за ним бодро топая, текли бело-красным нескончаемым потоком 'шустрики'. Его, Колю и женщину с годовалой девочкой, которых они и шли спасать, сняли с балкона 12-го этажа эти самые пожарные.

Он многого насмотрелся за эти дни, и у них с ребятами уже даже были свои наработки. Кабина машины была небольшая - все было под рукой. И поэтому, во время того, как их ОЭ-ГБР медленно протискивалась между застывшими машинами к 'виноградавскому' дому, он краем взгляд указал Павлу на нужное место кабины. Ответом ему был понимающий кивок.

Такие 'домашние заготовки' были наработаны ими достаточно быстро, но все же не так, как хотелось бы. Иначе Коля был бы жив.
– Тогда, буквально сутки спустя после их фееричного драп-рейда от "шустрых баптистов", он таки нашел свою семью - у соседей. Всю. Но слишком поздно. Сам и упокоил, а потом вышел из того дома, сел на лавочку и выстрелил себе в голову.

– Приехали. Раздался голос Павла.
– Показывай окно.

– Седьмой этаж, вон рядом с тем, - голос Валеры неожиданно дрогнул, - его Игорем звали.

Гриша и Павел начали проводить манипуляции с лестницей, а Иван начал 'пасти' клиента, уже догадываясь, что ему в очередной раз предстоит сделать.

Двадцать пять метров лестницы ткнулись рядом с окном и Гриша начал готовится к забегу вверх.
– Сначала он сделал гипервентиляцию легких, затем оценил высоту, расположение окна и, наконец, шустрым паучком рванул вверх, с тем расчетом, что если кто и есть неживой в верхних окнах, то достать из окна его просто не успеют. А Павел же, помня о шустриках, занял позицию у лестницы, прикрывая своего напарника снизу.

Как Иван Петрович и предполагал, Грига вернулся довольно быстро и без радости на лице. Когда они впервые встретились, он уже тогда отметил, что Грига уже частично перегорел: для него взгляд и простукивание окна эвакуируемой квартиры означали или хорошие новости...или обыденные. Хорошим - можно радоваться, но можно ли печалиться обыденным?

– Твои?
– спросил он, протягивая Валере мобильный.

Простой мобильный телефон оказался достаточно удобной штукой: небольшой компактный, он позволял собрать доказательства того, что на месте они были, но эвакуировать означенных лиц не смогли ввиду их нежизнеспособности.