Чтение онлайн

Но если бы рядом с ним был не Ольховский, а его покойный брат, или однокашник Грузинский Петя, сгинувший в Минске в самом начале Беды, или кто еще, кому он мог доверять как самому себе, тогда Кравчий раскрылся бы по настоящему. И рассказал бы о своем знании.

А знал Сергей Петрович что умрет, и умрет он точно не своей смертью. Это могло случится раньше, а могло и позже - слишком много было людей считавших, что Сергей Петрович в частности, или СБ в целом взяло не по чину, или по-чину, но и они тоже имеют право или достойны большего.

Первый звоночек для него прозвенел буквально сразу, как только они смогли перебросить людей к складам Томаковки, - именно тогда-то он, по совету мамочки, - Царствие ей Небесное, - завел котенка. Маленькое рыжее солнышко кувыркалось по его 'кабинету', постоянно прося пищи.
– Держать его всегда в полуголодном состоянии был опять же совет мамочки. Ну а что бы успокоить 'солнышко', перед тем как есть что самим, ему кидали кусочек. И ждали... минут пять.
– Однажды котенок съел кусок картофеля, и практически сразу начал кашлять кровью, а минуту спустя - умер.

Кто траванул поднос с едой Кравчий выяснить так и не смог.
– Женя, которому он поручил это расследование, уперся в труп повара, и дальше не продвинулся.

Второй звоночек случился примерно недель за пять до встречи с Ольховским.
– Тогда был трудный день, тяжелое совещание, солнцепек.
– Его душа потребовала теплого душа, часика сна и укола от давления.
– И первым в списке были именно что банные процедуры.

После принятия душа - закутаться в свой теплый банный халат было делом естественным, причем естественным настолько, что он не обратил внимания на одну маленькую, но смертельно опасную мелочь.
– Лишь в самое последнее мгновение он остановился, заметив, что его часовой и телохранитель в одном лице - не отзывается на реплики начальства. А еще через доли секунды, уже опуская пальцы в карман, он понял, что там притаилась смерть, и если он туда опустит руку еще чуть ниже, то маленькие зубки куснут, или может быть, всего лишь царапнут его кожу, добираясь до кровеносных сосудов, и несколько часов спустя его не станет.
– Часового тогда так и не нашли, как впрочем, не удалось, и узнать, кто подбросил в карман его халата маленькую серую, и неупокоенную мышку.

Третий звоночек прозвенел ровно за неделю до того, как представители Томаковского лагеря спасения в бинокль рассмотрели своего бывшего коллегу Петра Ольховского.

ОТСТУПЛЕНИЕ 3-е мая 2007г ., около 13.00 - 'Третий звоночек'– То, что это ловушка, Кравчий понял не сразу.

Это был его кабинет. Но не было подноса с рюмками и хоть какой то закуской, а зашедшие вслед за ним коллеги по СБ вовсе не выражали тех скорбно торжественных чувств, которыми они сочились буквально пару минут назад, когда их маленький геликоптер зависал над крышей здания СБ.

Эвакуация велась из города все эти месяцы, сначала топорно - при помощи автотранспорта, но позже были подключены баржа, несколько прогулочных катерков и два вертолета.

Но всему приходит конец. Сначала был закрыт пункт эвакуации 'ЮрА, затем - 'Близнецы'. 'Речь-порт' было решено оставить под контролем сугубо в силу того, что его легко было оборонять, а значимость его трудно было переоценить.

Оставалось само здание СБ. Для поддержания периметра обороны требовалось как минимум три десятка человек, а как пункт эвакуации и место сбора - оно давно себя исчерпало. Поэтому было вполне логичным - оставить его, вывезя оттуда все что, представлялось ценным или критически важным.

Капитан оставляет корабль последним, - этот морской обычай был глубоко чужд Сергею Петровичу. Но неожиданная просьба Евгения возглавить делегацию 'закрытия' СБ, помянуть своих - ТАМ и со СВОИМИ его даже тронула, удивила, но никак не насторожила.

И лишь когда он, Кранч, Пицык, Евтушенко и Евгений Косенко - его зам и правая рука зашли в его же кабинет, в кабинет его - Кравчего Сергея Петровича, лишь тогда он понял что это ловушка. Тупая, простая как все гениальное, примитивная, но ловушка.

Нет ни стола со скромными закусками, ни нескольких бутылок спиртного - ничего нет, кроме открытой бутылки водки и обычного стакана. И еще было молчание - тягучее и нехорошее молчание у него за спиной.

Уже оборачиваясь к подчиненным, он стал догадываться, чего от него хотят и ждут, и начал искать способы если не избежать финала, то хотя бы его оттянуть.

– Сергей Петрович, - прервал повисшее молчание Кранч, - позволь я тебе одну маленькую и грустную историю расскажу.

– Говори!
– Голос Кравчего вдруг стал сиплым и хриплым. Нет! Он не потерял рассудка и вовсе не запаниковал, но голос дал слабину и Сергей Петрович про себя отметил, что так и надо дальше говорить. Пусть думают, что он испугался, потерял голову. Зачем?
– Он еще не решил, но подумал, что так будет лучше.

– Несколько месяцев назад один сотрудник СБ решил что он хитрожопее остальных. Получив странную информацию, он сделал все, что бы его не сочли ни паникером, ни дезертиром, при чем сделал так, что бы самому не пострадать.

Знаешь, Кравчий, - голос Кранча был спокоен до жути, - а ведь папа сразу понял, что тут что то не так. Тебя снимать стали сразу! С самого утра. И мы даже ведь ржали над тобой первые три-четыре часа.

А потом.... А потом все пошло в разнос. Что было дальше - ты и так знаешь. Лично я хотел тебя сразу пристрелить - за хитрожопость и дезертирство, но папа меня остановил. Ты думаешь, он великим гуманистом был?

Отрицательное мотание головой собеседника было ответом Кранчу, и он продолжил, - папа, как понял, что все пошло ...ммм....так как пошло, сразу начал задумывать об эвакуации. И, кстати, тоже в Томаковку. А ты, Сергей Петрович, твоя гребаная жирная тушка поставленная к стенке, должны была послужить в нужный момент сплочению коллектива - ведь тебя к стенке поставить сам Бог велел. Но!
– Кранч, подняв вверх указательный палец на секунду замер, и продолжил, - о тебе знал папа, его замы, Пицык и я. Когда папа узнал, что ты выбрался из своей нычки, он из Аулов решил ехать назад. Не думай что ради тебя сугубо. Просто пора было ехать, а можно было и подзадержаться, - но он решил ехать. Что было дальше - ты знаешь. Тебе просто повезло - 'папа' погиб, его замы - тоже, меня задержали в Аулах, а Пицык, - кивок головой в сторону коллеги, - подрастерялся.

– И что?- Сергей Петрович начал меняться на глазах, при чем общим знаменателем изменения было дрожание. Дрожал голос, начал подрагивать подбородок, а сам Глава Совета спасения все больше начал производить впечатление проколотого полиэтиленового мешка наполненного то ли водой, то ли чем то еще похуже.

– И все!
– Улыбка Кранча была искренняя до невозможности.
– Относительно тебя, Петрович, были разные споры. При чем высокие договаривающиеся стороны были не только от наших. Не только мы считаем, что ты взял не по чину. Короче, болезный, было решено, что убивать тебя мы не будем - прецедент создавать не надо. Просто пристрелить тебя лично мне, казалось бы, логичным, но, знаешь ли, поиск компромисса приводит к странным решениям. Ну, по тебе и решили - или-или, но никак не убивать.