Чтение онлайн

Добрик, к разочарованию господина Ульса тоже не многое смог поведать, представив парнишку простым путешественником. Конечно же, начальник городской стражи в это не поверил, решив на досуге, как следует «потрясти» этого Мая.

— Эй, что у вас там такое? — Добрик моментально подскочил со своей софы, чуть ли не по пояс, высунувшись из окна. Сгущающиеся сумерки не были помехой для него, ведь еще в прошлом году Добрик установил у дома парочку новомодных газовых фонарей. Именно благодаря им он и увидел, как парочка неведомых что-то громко обсуждали с его охраной. Охране явно надоело развлекать случайных прохожих, решив уладить вопрос кулаками. Против обыкновения неизвестные не стали убегать, атаковав в ответ. Действовали кулаками они, виртуозно очень скоро одолев добриковских стражей.

— Ну, что там? — Ульс заинтересовано приоткрыл один глаз, следя как стремительно начало бледнеть лицо купца.

— Кар-раул! — не своим голосом заорал Добрик, отскочив от окна и метнувшись к двери. Будучи человеком сообразительным он быстро сопоставил, что к чему, безошибочно распознав в неизвестных Лана и Адина. И хотя парни старались сохранить инкогнито, натянув поверх одежды черные плащи, фигуру варвара-переростка не смог бы узнать разве что слепой. Да и слегка сутуловатую фигуру Лана он за прошедшее время успел хорошо запомнить.

— Ирриил с тобой, — Ульс и сам поднялся, мигом остудив пыл купца. — Что так тебя напугало, друг мой?

Другом Добрик господина Ульса не считал, но все же ответил:

— Это дружки той девки Солохи заявились. Решили сорвать нам сделку! Чтоб их Чернобог побрал!

Начальник городской стражи заинтересованно приподнял брови.

— Какая еще девка, Добрик?

— Сестра этого Мая… — резко стушевавшись, ответил купец, нервно покрутив ус.

— Ага, вот значит, как, — Ульс не стал вдаваться в подробности очередной добриковской авантюры. — А ты растешь, купец! — В этот момент к господину Ульсу пришла очень занятная идея. Мужчина самодовольно крякнул, не спеша поднявшись с дивана:

— Сестра, говоришь? Покажи ее что ли…

— Как прикажете, ваше благородие! — подобострастно откликнулся купец, метнувшись к двери и на манер лакея открывая перед начальником городской стражи дверь.

***

Май готовился. Стоял в темной казарме, глядя на древко верных граблей. Удивительно, сколько всего они успели пережить за этот переход! Май тут же поклялся, что если выберется живым из этого проклятого всеми богами места, то обязательно обновит рукоятку, да и лезвия заточит, как и подобает. Вполне логичная мысль заменить грабли более легким, а главное настоящим оружием в голову частенько приходила. Но оборотень всякий раз гнал эти мысли прочь. Более легкий, привычный для руки клинок быстро выдаст его в Столице. Даже покойником, Дорский ухитрялся связывать своего ученика невидимыми путами. Его стиль владения клинком был слишком приметным, особенно для мастеров, знавших Жориха лично.

Поморщившись, манул прикрыл глаза, стараясь выровнять, отчего-то бешено колотящееся в груди сердце. Его попытки оказались безуспешными. Звериная суть, лишившись зрения стала воспринимать окружающую обстановку еще острее. Сырость подземелья, воздух, пропахший потом сотен воинов, треск факелов, закрепленных на стенах, наводили манула на давно и тщательно скрываемые воспоминания. Воспоминания его первых боев на гладиаторском поприще. Тогда, когда еще не было Дорского, когда куратором их роты был господин Ульс, тогда еще просто командир десятой роты новобранцев-рекрутов. По сути, просто мелкая сошка, никогда бы не достигшая верха, если бы в один прекрасный день Май не решился бросить ему вызов.

***

Солнце в тот год палило неимоверно. И от него не было спасения. От жары двоилось в глазах, жег горло сухой, раскаленный воздух. Нестерпимо болели ноги, стоптанные до крови долгими переходами. Рядом, неспешно шли такие же, как и он, приговоренные на долгие годы мучений и верной службы царю — рекруты. Впрочем, о верности речи не шло. Каждого военнообязанного тащили насильно, у каждого была своя причина, послужившая попаданию в долгосрочный ад. Подтверждению тому стали раскалившиеся докрасна цепи и деревянные колодки, сковывавшие шею и руки.

— Эй, а ну пошел! — гаркнул один из надзирателей, заработав кнутом. Идущий подросток вскрикнул, повалившись в пыль. За ним следом свалилось еще пару обреченных. Ход был нарушен. Подтянулись другие надзиратели.

Виновник тихонько заскулил, всеми силами пытаясь подняться. Сильная жара, отсутствие воды и усталость давали свое. Не помогал подняться даже исправно стегающий по спине кнут. Подросток с ужасом начал понимать, что даже боль перестает мотивировать его. Оказавшись на грани, стирается всякая чувствительность.

— Скот, — рыкнул один из погонщиков, сплюнув. Он был опытнее других и понимал, что рекруту уже не жить. Махнув рукой своим помощникам, он пошел вперед. Вот-вот на горизонте должны были показаться стены Белграда.

Обученные понимать своего командира с полуслова мужики подошли к страдальцу, отцепив его от общей колонны. Остальные рекруты вяло следили за этим, провожая товарища в последний путь. Тем временем, протащив страдальца подальше в поле, один из стражников вытащил клинок, не раздумывая, всадив сталь в живот подростка.

Парнишка тихо упал в траву. Надсмотрщик же, оттерев клинок, вернулся в строй, заработав более привычной плетью. Указом царя-батюшки страже надлежало заботиться о будущих солдатах, однако никто не посчитал нужным сообщить, в чем же именно заключается эта забота. По меркам стражи добить издыхающий скот уже акт милосердия.

Остальным рекрутам оставалось только шагать дальше. Никто из них ни разу не обернулся. Иссохшее тело умершего так и осталось лежать под присмотром вечного Солнца и задувающих с запада степных ветров…

Вечер рекруты провели уже в Белграде. Новобранцев освободили из колодок, загнав в казарму. Впервые, после долгого перехода людям предоставили право немного отдохнуть. Впрочем, каждый из обреченных понимал, что настоящий ад их только ожидает.

— И за что Белобог нас так не любит? — шептал, тихо скорчившись в своем углу один из мальчишек. Он, как и многие другие в их новосформированной роте был крепостным у влиятельного барона. Но из-за своей неуклюжести он быстро попал в немилость и был сослан в рекруты.