Манюня
Шрифт:
– Да-да, деточка,- мама убрала пакет,- бог с ним, с носом, а вот плафон!!! Не двигайся, сейчас смажем ушиб мазью.
Она метнулась к домашней аптечке.
– Ну,- протянула задумчиво, нанося Мане на переносицу мазь,- если ты с таким ушибом на носу придёшь домой, может, Ба и не станет тебя сильно ругать!
– Да?
– Вполне возможно,- задумчиво протянула мама,- вполне возможно.
Мы поплелись обратно в детскую. На Маню жалко было смотреть – нос у неё покраснел и сильно распух, а на переносице отливал баклажанной синевой. Манька осторожно шмыгала и о чём-то усиленно думала.
– Вот,- наконец торжественно изрекла она.
– Чего вот?
– Я про то, что можно ударом в голову заработать косоглазие. Одно дело явиться домой с ушибом на носу, а другое – с ушибом на носу и с косоглазием. Тут уж у Ба точно пропадёт желание меня наказывать!
Мы с Каринкой переглянулись. Было ясно – удар по носу не прошёл для Манечки даром.
– Мань,- как можно спокойнее сказала я,- ты чего добиваешься, тебе в больницу захотелось?
– Нарка, не мешай мне думать!- рассердилась Маня,- и вообще, я тебя сегодня не узнаю, ты постоянно мне перечишь.
– Так ты ведёшь себя сегодня странно!
– Посмотрела бы я на тебя, если бы ты плафон сломала!
Крыть было нечем. Если бы я сломала плафон, я бы просто тихо легла умирать в уголочке.
Пока мы с Маней перепирались, Каринка притащила толстый том советской энциклопедии.
– Вот чем можно тебя ударить,- пропыхтела она.
Мы взвесили книгу в руках. Книга была действительно тяжёлой, удержать одной рукой её было невозможно.
Далее под руководством Мани Каринка притащила стул, взобралась на него и подняла над головой энциклопедию. Маня скосила глаза к переносице. Когда её глазные яблоки практически исчезли из виду, она подала рукой знак Каринке – давай! И Каринка со всей дури заехала книгой Мане по голове.
Маня постояла какое-то время в оцепенении, потом молча сползла на пол.
– Мы её убили?- испугалась Каринка и спрыгнула со стула.
– Ыыыыыыыыы,- промычала Маня, одно веко у неё дёргалось, но в целом она смотрелась вполне нормально, и совершенно не косила.
– Не получилось,- разочарованно протянула Каришка,- надо ещё раз попробовать.
– Вы обе с ума сошли,- заплакала я,- я больше не играю с вами!
– Дура, ты чего орёшь,- взъерепенилась Маня.
– Сами вы дуры,- меня уже невозможно было остановить,- хоть поубивайте тут друг друга, а я в этом не хочу принимать никакого участия! Я маме расскажу всёоооо!
– Предательница, не смей,- заорала Манька, но было уже поздно, мама сама прибежала на шум.
– Теперь чего?- испугалась она.
– Маааа,- разревелась я,- Манька хочет стать косой, чтобы Ба её не побилаааа!
– В смысле хочет стать косой?
– Ну Маринка из семьдесят восьмой сказала, что если скосить глаза и сильно ударить по голове…
– Вы чего?- не дала мне договорить мама,- ставили эксперимент на Мане?
– Дааааа,- зашлась я в плаче.
– Предательницаааа,- заплакала Манька,- не хочу больше дружить с тобоооой!
– Вот дуры!- скривилась Каринка.
Ну потом всё было по накатанной. Мама снова подцепила Каринку за лопатку и поволокла её наказывать.
– Не надо меня по новой наказывать,- орала сестра,- всё равно я сегодня чуть не выбила глаз Рубику из пятнадцатой квартиры, вечером придёт его мама, вот тогда меня и накажешь!
– Сколько можно,- причитала мама,- сколько можно!
Естественно, досталось и мне.
Потом мама прочла нам лекции о членовредительстве и о косоглазии. Напугала до смерти.
А вечером мы с мамой пошли провожать Маню до её дома. Повели её буквально под белы рученьки. Маня постоянно норовила вырваться и убежать в неизвестном направлении.
– Я всё улажу, не бойся,- увещевала мама, но судя по её бледному лицу и блуждающему взгляду, сама побаивалась реакции Ба.
В Манин двор мы заползали как на минное поле.
– Посидите пока здесь,- прошептала мама нам и вошла в дом.
Все видели мультик «Рикки-Тикки-Тави»? Помните, как Рикки-Тикки-Тави бился в гнезде с Нагайной? Вот приблизительно так всё и выглядело. Мы с Маней сидели на скамеечке под тутовым деревом и дрожали как листья на ветру, а в доме происходили какие-то тектонические процессы, извергались вулканы и образовывались новые материки.
Потом на веранду выползла мама. Волосы её были маленько всклокочены, под глазами пролегли тёмные круги.
– Всё!- вытерла она пот со лба,- Ба уже не сердится.
И она взяла Маню за руку и повела её в дом.
Я осталась сидеть на скамейке. Мне вдруг стало очень жалко маму. У неё впереди был трудный вечер – скоро с работы должна была вернуться мама Рубика тётя Грета. И маме сначала надо было оправдываться перед тётей Гретой за фингал Рубика, а потом, приговаривая «сколько можно», выкручивать Каринке уши.
Я тяжело вздохнула, вытащила из кармана пакетик с сухим карбидом, который мы украли со стройки, и выкинула его от греха подальше в кусты. Этим карбидом мы намеревались прижечь пару-тройку строптивых мальчиков, которые постоянно лезли на рожон.
Посидела с минуту, подумала. Расчесала до крови укус комара на руке. Вздохнула и пошла искать в кустах место, куда упал пакет. И как бы невзначай это место запомнила. На всякий случай.
А тем временем искалеченный моей сестрой Рубик экономил электричество, освещая квартиру ярким светом, исходящим от гигантского фиолетового фингала в пол-лица.
Был совершенно обычный летний вечер, один из многих, которые, благодаря нашим стараниям, родители потом долго вспоминали с содроганием.