Чтение онлайн

Официант принес Маре пирог и кофе. Она сидела в раздумье, ковыряя пирог вилкой. Есть его она не собиралась. Лео вновь заговорил о предстоящем свидании, объясняя Маре, как найти его «берлогу» — пульмановский спальный вагон. Он, казалось, был уже в довольно мирном расположении духа, но Мару это еще сильнее взбесило.

«Ну ничего, — подумала она, — через несколько часов все уже будет кончено. И я больше никогда в жизни не подойду к этому шакалу».

Мара лежала на своей верхней полке и размышляла, есть уже восемь или нет. На улице стемнело, а ей совсем не хотелось опаздывать. Она слезла с полки и спросила у Салли, игравшей с тремя девушками в карты, который час. Салли кивнула ей на стоявший на полке будильник.

Время Мара определять не умела, но виду не подала и, поблагодарив Салли, достала из-под подушки сумочку и вышла. Едва она закрыла за собой дверь, девицы принялись перемывать ей косточки. «Черт их дери, — подумала Мара. — Сами-то вечно нарушают все установленные правила». Интересно, что сказали бы эти драные кошки, если бы узнали, что за всю жизнь у Мары был всего лишь один мужчина, и то один раз? Наверное, они бы просто очень долго смеялись, отпуская в ее адрес самые разные шуточки, смысл которых Мара, кстати, не всегда понимала. Мара знала, что служит постоянным объектом их насмешек. Они, кажется, уже всему цирку успели сообщить, что «у рыжей-то рубашка латаная-перелатаная».

Пульмановский вагон Лео стоял в тополиной рощице, вдали от остальных фургонов и палаток. Мара нашла его не сразу, но когда наконец отыскала, почувствовала, что ей совсем не хочется подниматься по металлическим ступенькам.

Дверь открылась, и на пороге возник Лео.

— Ты опоздала, — сказал он, увидев ее, но тотчас повернулся и вошел в дом, не дожидаясь ответа.

Мара медлила, не решаясь войти, но, перешагнув через порог, ахнула от удивления. Деревянный пол блестел, покрытый лаком. Повсюду лежали пестрые ковры, переливавшиеся всеми цветами при свете лампы со стеклянным плафоном. Причудливый резной шкаф стоял у одной стены, а у другой — диван и стулья, обитые темно-красным бархатом. Такой красоты Мара не видела никогда в жизни.

— Нравится? — усмехнулся Лео.

Мара взглянула на него. Только теперь она заметила, что на нем темно-красный пиджак, такой длинный, что он закрывал ноги наподобие короткой юбки. Лео, должно быть, заметил ее удивленный взгляд и пояснил:

— Это смокинг. Хочешь чего-нибудь выпить?

Мара хотела было сказать «нет», но передумала:

— Я хочу оранжада.

— Боюсь, у меня в доме нет столь изысканных напитков. Могу предложить тебе вина. Хорошего французского «бордо».

Он достал большую стеклянную бутылку, налил в стакан красного вина и протянул ей. Мара осторожно попробовала. То вино, которое у них в таборе пили на свадьбах и других праздниках, было горькое и оставляло во рту металлический привкус, это же оказалось таким мягким, что Мара и не заметила, как выпила весь стакан.

— Еще будешь? — спросил Лео. Мара кивнула, и он налил ей еще.

— Присаживайся, — он показал ей на диван.

Мара послушно села на край мягкой подушки, осторожно держа обеими руками стакан — чтобы не разлить. Лео молчал, и она решила сказать что-нибудь:

— У вас очень здорово.

— Ты, я гляжу, пришла вести со мной светскую беседу, — усмехнулся Лео.

Неловкость Мары сменилась злобой.

— Вы велели мне прийти вечером, чтобы расплатиться — и вот я здесь. Ничто другое меня у вас не держит.

Лео поставил свой стакан на стол:

— Ты говоришь, мы напрасно теряем время? Что ж, ты права — приступим к делу.

Он медленно снял смокинг, рубашку и швырнул на пол. Теперь он стоял перед Марой обнаженный по пояс; его грудь была гладкой, без волос, тело сильным, крепким, атлетическим.

— Раздевайся, — приказал он. — Или ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Мара взглянула в его глаза, но тотчас отвела взгляд. Она изо всех сил старалась не показать ему, как он ей противен. Она расстегнула маленькие перламутровые пуговки на блузке. Блузка некогда принадлежала Берти, та перешила ее специально для Мары, и Мара невольно подумала о том, что сказала бы Берти, если бы увидела ее сейчас. Только бы Лео не заметил, как дрожат ее руки!

Она скинула блузку, затем расстегнула ремешок на юбке. Он упал на ковер рядом со смокингом Лео. Стараясь не смотреть в глаза пожиравшего ее взглядом мужчины, она сняла нижнюю юбку, тонкие штанишки и, нагая, села на диван, чтобы расстегнуть ботиночки и снять чулки.

— Подожди, я сам. — Лео опустился подле нее на колени.

Он расстегнул пуговки на ее ботинках, стянул чулки, и Мара почувствовала, как горячи его руки. Его глаза горели; он сжал в своих ладонях ее ноги.

— У тебя ледяные ножки, — сказал он вдруг удивительно ласково. — Я погрею их.

Его руки были нежны; он ласково гладил ее ступни, лодыжки, бедра. Неужели он не будет с ней груб? Это было бы хорошо, только все равно скорей бы все кончилось.

Она ощутила напряжение, когда он прижался к ее лодыжкам губами. Он покрывал ее ноги поцелуями, опускаясь все ниже — к кончикам пальцев. Почувствовав, что он ласкает их языком, Мара задрожала от внезапно охватившего ее жара.

Лео поднял голову, любуясь ее обнаженным телом.

— Ах вот ты какая! Настоящая рыжая девчонка.

Он осыпал поцелуями ее ноги, поднимаясь теперь вверх. Он ласкал ее лодыжки, колени, бедра и, наконец, промежность. Мара ощущала, как пылает все ее тело. Но то была не страсть, а скорее стыд. Как могла она испытывать желание по отношению к мужчине, которого так глубоко презирала?

И тут же она застонала от охватившей ее сексуальной жажды; как ни силилась, она никак не могла ее преодолеть. Лео же делал все, чтобы она разгорелась как можно сильнее. Он жадно пожирал губами ее соски, ласкал их кошачьим шершавым языком, и Мара почувствовала, что противостоять желанию уже не в силах.

Наконец он поцеловал ее в губы, и… о, как отличался его поцелуй от поцелуев Йоло! Йоло целовал так, что только больно было губам, он не проникал в нее языком, не двигался вглубь жадно, повторяя каждым движением языка движения полового акта.

Ее кожа стала необыкновенно чувствительной, а тело, пылая, дрожало. Когда его ладонь коснулась нежной плоти между ее бедрами, Мара открылась ему навстречу.

— Ты девственница? — спросил он тихонько. Мара замотала головой, и он добавил: — Ну и хорошо.