Чтение онлайн

— Я думаю! замтила Инна.

— Какъ подумаешь, что скоро надо возвратиться въ это варварское государство, какая скука! Ну, сами посудите, что тамъ длать? Какое мы найдемъ себ занятіе?

— Ужь и не придумаю, говорила Инна.

— Одно только — распространятъ новое ученіе, но вдь это почти и не дло; это просто долгъ каждаго мыслящаго человка.

— Графъ, заговорила Мальвина, — имете вы извстія о Русанов?

— Вы его знаете? вскрикнула Инна.

— Кого? переспросила та, остановивъ на ней глаза.

Инна смшалась и вспыхнула. Нсколько секундъ об пристально глядли другъ на друга.

— Мы съ нимъ росли, продолжала Мальвина:- гд онъ? обернулась она къ Бронскому.

— Служтъ въ уланахъ, сказала Инна.

Чуть примтное удивленіе блеснуло въ глазахъ M-lle Штейнфельсъ.

— Пойдемте къ Ponte dei Sospiri, подбивала матушка, — взглянемъ на темницы нашихъ мучениковъ.

— Въ самомъ дл, согласилась Инна, которую заинтересовала молодая двушка:- пройдемтесь, погода отличная…

— Да вдь и намъ пора въ путь! сказалъ Бронскій:- Вы, Леонъ, ждите насъ на желзной дорог.

— Я все принесу сейчасъ, maman, поднялась Мальвина, и вышла. А maman пустилась толковать о томъ, что современное общество пришло въ такой упадокъ, какъ въ древнемъ Рам; доказывала необходимость круто повернуть все человчество назадъ къ золотому вку, и при этомъ, для большей наглядности метода, дйствительно поворачивалась всмъ корпусомъ. Бронскому наконецъ надоло слушать. Онъ сталъ упрекать патріотку за то, что она тратитъ время за границей, тогда какъ дома могла бы принесть гораздо большую пользу. Инна пріостановила свои сборы и взглянула на графа: ни въ голос, ни въ лиц ни тни насмшки… Вернулась Мальнина въсоломенной шляпк, закутанная широкою гаваной, и подала такую же своей maman. Бронскій поспшилъ предложить той свою руку; двицы пошли впередъ. У самаго крыльца окружили ихъ нищіе.

"- La charit`a! Signore! Piccola moneta!" кричали разные голоса. Баронесса кидала имъ серебряную мелочь; голоса подхватывали пуще: "Eccelenza! Eviva la principessa!" Полетли скуди, и наконецъ, опорожнивъ кошелекъ, она бросила въ толпу золотую монету. Поднялся гамъ и драка.

— Вамъ должно-быть очень весело съ maman? заговорила Инна, опережая ихъ съ Мальвиной.

Та посмотрла ей въ глаза съ холоднымъ достоинствомъ и ловко дала другое направленіе разговору, спросивъ Инну, не Малороссіянка ли она?

— А что? сказала Инна.

— Такъ, замтно по выговору. Вы не сосдка ли Русанову по имнію?

"Вотъ заладила сорока Якова", подумала Инна, чувствуя новый прилимъ смущенія, и едва отвтивъ на вопросъ, сама бросилась въ сторону.

— Что жь вы такъ скоро возвращаетесь въ Россію? Теперь лучшая пора для туристомъ.

— Что жь пріятнаго оставаться тамъ, гд Русскихъ на каждомъ шагу оскорбляютъ. Впрочемъ винить некого, кром себя, прибавила Мальвина, косясь назадъ.

— Вы стало-быть расходитесь съ maman въ политик?

— Въ политик? Нтъ это не при мн писано… равнодушно отвтила та.

Очевидно разговоръ не вязался. Полюбовавшись Мостомъ Вздоховъ съ Понте делла-Палліа, они разстались за Піяцеттой у морской таможни, гд Инна сла съ Бронскимъ въ гондолу.

— Куда вы такъ спшите? говорила баронесса графу, нетерпливо поглядывавшему на часы.

— Куда, къ величайшему моему прискорбію, я не могу доставить вамъ доступа ни за какія деньги, отвтилъ онъ.

— Въ комитетъ? вскрикнула та, сложивъ ладони. Тотъ кивнулъ головой. — Счастливцы! Мы вамъ такъ сочувствуемъ! продолжала она. — Прощайте до лучшихъ дней!

Молодыя двушки холодно простились, оставшись одна для другой полузагадкой.

— Просто опротивли, сказала Инна, когда они отчалили. — Кто жь ей далъ право сыпать трудовыя деньги?.. Свои крестьяне, можетъ-быть, въ пухъ раззорены, а они за границей благодтельствуютъ.

Бронскій усмхнулся.

— Я матушку-то нашпиговалъ; он теперь въ Россію подутъ.

— Bon voyage!

— Нтъ не шутя, она лучше всякой газеты; цлый день станетъ по салонамъ молоть; женщин все простительно, а имяй уши слышать, да слышитъ! Такъ, кажется, по славянски-то.

— Ну, и дочка хороша! Діана какая-то мраморная!

— Только не Діана де-Ли! острилъ графъ.

Баронесса все стояла на берегу, пока гондола не скрылась изъ виду, точно разставалась съ милыми сердцу. Пронзительный пискъ заставилъ ее обернуться. Изъ-за походной ширмочки выскакивали куклы. Pulcinello и сбиръ потшали публику…

— Маріонетки! Маріонетки!закричала она, растаявъ отъ восторга.

— Да, maman, знаешь что…

— Вдь это, Мальвина, вещь революціонная!

— Да, это она! задумчиво проговорила Мальвина.

— Кто она?

— Инна эта, она тотъ алмазъ, что писалъ Voldemar…

— Смотри! Смотри! перебила матушка съ сіяющими глазами.

— Точно ты ихъ подъ Новинскимъ не видывала! замтила дочь.

Потерявъ изъ виду минутныхъ знакомыхъ, Инна глядла на громадныя дворцы, которые, казалось, плыли вмст съ берегами; весеннее солнце обдавало ослпительными блестками мутныя волны, блые мундиры австрійскихъ солдатъ, попадавшихся на каждомъ шагу и мокрыя весла гондольера.

— Эй, Верро! обратился къ гондольеру Бронскій:- ты ненавидишь Австрійцевъ? Хочешь съ ними драться?

— Ohime, signore! я взялъ два билета въ лотере, они непремнно выиграютъ…. Я такъ много проигралъ, что эти наврное выиграютъ….

— А что лучше: выиграть десять тысячъ гульденовъ или освободить Венецію?

— O, signore, какое же сравненіе?

— Венеція? Да? вступилась Инна.

Гондольеръ поглядлъ на нее съ безсмысленною улыбкой простака.

— Какъ Венеція? Что жь я съ ней буду длать? Опять вертть веслами….

— Тогда не запретятъ пть баркаролы, острилъ графъ….

— Che beni! засмялся лодочникъ.