Маргарита
Шрифт:
– Но, знаешь, можно попробовать что-то другое…
Я чуть не выдал свое возмущение и то, о чем я думаю, пришло мне первое на ум после этих слов. Я продолжал молчать, пронизывая ее взглядом.
– Сейчас. – Она встала и вновь потянулась к шкафчику, но уже к соседнему, открыв дверцы, вытащила то, о чем я подумал бы только в тысячный раз и то это навряд ли. Я думал о кожаном костюме, веревке, кляпе и розгах, обо всех интимных игрушках и мое томление сняло сразу, как только она вытащила кассету для видеопроигрывателя.
– Ох, ни фига! – я так резко встал и подошел к ней, что даже испугал ее и заставил попятиться. – Это же раритет!
Она была удивлена моему восторгу и вопросительно спросила, наклонив немного голову:
– Посмотрим?
Я взял в руки кассету и прочел название, оно мне совсем незнакомо. Подключив провода, вставил кассету, и на меня сразу нахлынула ностальгия, звук гудящего видака откинул меня далеко в детство, когда я с сестренкой смотрел мультики, записанные для меня братом. И теперь я уже совсем не думаю о ее теле, я с вожделением смотрю в мелькающий экран. И несколько секунд ожидания еще больше погрузили меня в детство. На экране замелькала картинка, а затем и полноценное видео со звуком. Это была реклама кока-колы, той самой, что сейчас уже не показывают. Большая фура, на которой написан слоган газировки, рассекает по снежной дороге мимо домов, и эта песня, Санта Клаус окончательно убили во мне все грязные мысли.
– Это фантастика!
– Да уж не думала, что это вызовет у тебя такой восторг…
Я посмотрел на нее возбужденным взглядом ребенка и продолжал сидеть прямо перед телевизором.
– Я думаю, на кровати тебе будет удобнее.
И пока она поправляла покрывало кровати, я сел на то же кресло и смотрел рекламу 90-х. Закончив и усевшись на край кровати, поближе ко мне, она смотрела на меня и мотала головой.
– Как ребенок…
И вот когда реклама закончилась, пошло вступление фильма, которое разочаровало меня, какой-то азиатский или китайский фильм, которые для меня не были эталоном кинематографа. Их фильмы скучны и хочется поскорей его выключить.
Дождавшись новой рекламы, она встала с кровати и ушла куда-то в сторону коридора. Шум воды из-под крана дал понять о роде ее занятий. Вернувшись, она погасила свет, чему я не придал никакого значения. Немного погодя я стал ерзать в кресле вдвое больше, чем вначале.
– Тебе неудобно?
Это было какое-то нестандартное кресло, для меленьких людей, что ли, к тому же оно было старое и не везде мягкое.
– Немного некомфортно.
– Это видно, садись на кровать. – Она уступила мне место, и я занял позу полулежа, а она уже села рядом. Минута за минутой она придвигалась ближе, а потом и вовсе прижалась ко мне, положив голову на плечо.
– Ого!
– Что?
– Это, конечно, заметно, но я не думала, что твое плечо – как моя голова.
– Не придумывай.
– Правда! Такое жесткое, когда ты напрягаешься, и такое мягкое, когда расслаблен.
Я уже думаю, что она начала подкатывать ко мне, но, вспомнив то, что ее парень был вдвое меньше меня и довольно худощав, я отбросил это секундное сомнение.
– Ничего я не напрягаюсь.
– Да? А сможешь напрячь?
Не отрывая взгляда от скучного фильма, я сделал то, что она попросила.
– Вот это да…– Она начала лапать всю мою руку, отчего мне было немного не по себе. – Такая огромная рука… А покажи бицепс!
Я согнул руку в локте, продолжая держать тонус, а она начала крутить и трогать, попыталась обхватить своими маленькими ручками, и пальцы едва касались друг друга.
– Тебе, наверное, девчонки прохода не дают, – сказала она с небольшой грустью.
– Нет, мало кто так реагирует. – А в голове я прокручиваю всех тех девушек, которые уже лежали подо мной, продолжая восхищаться моим телом.
– Везет тебе!
– В смысле?
– Ну, ты такой большой.
– Ты думаешь, я таким родился? Я пашу в зале как проклятый, по три часа.
– Прости.
Я посмотрел на нее, она лежала на моем плече и в ответ подняла глаза на меня, продолжая держать мою руку обеими руками. Я ничего ей не ответил.
В очередную рекламу она вновь встала и растворилась за углом. Вернувшись в комнату, Арина застыла в дверном проеме и очень пристально смотрела на меня.
– Тебе неудобно?
Мне и в правду было неудобно находиться в полулежачем положении, и ребра ужасно болели от дужки кровати, хоть я и подложил подушку.
– Ага.
– Может, ты ляжешь? Не будешь мучать себя.
Я лег и передо мной легла она, и мы продолжаем обсуждать фильм.
– Я думаю, зря она сделала пластическую операцию. Как думаешь?
– Ну да, если она поменяла лицо, суть и отношение к жизни осталось прежним.
И вот, когда прошла уже треть фильма, я заметил, что в моих штанах происходят шевеления, ее запах, оголенная шея и блистающая кожа вновь побудили меня на мысли о том, как я ее раздеваю. Ее попа так выпирает, можно подумать, она специально так легла, чтоб ее зад выпирал. И тут я так глупо спалился. Я смотрел на ее зад, а она робко спросила:
– Сережа, куда ты смотришь?
Я тут же, как неопытный мальчишка, откинул взгляд в другую сторону.
– Никуда.
Она захихикала:
– Скучный фильм?
– Ну, в целом… Реклама интереснее.
Она повернулась ко мне и, думаю, не специально задела рукой мой половой орган.
– О, господи! – Она прикрыла рот той рукой, которой только что коснулась его. – Видимо, ты уже долго засматриваешься, да?
Мне стало безумно неловко.
– Ты думаешь, что для этого нужно много времени? И в этом нет ничего такого, ты девушка, я парень. И то, что у меня на тебя встал, ничего удивительного нет. Да и тем более ты шикарно выглядишь…
Она посмеялась:
– В пижаме?
– Знаешь, достаточно сексуально. Я уже подумал, ты это специально.
Она повернулась обратно, и уже я смотрел опять на ее зад.
– Что специально?
– Ну, мокрые волосы, без лифчика, майка, обнаженная шея. Говорю же, ты это специально, чтоб подразнить меня. – Я, правда, не думал о сексе с ней и не хотел портить наше доброе общение этим. Каждое ее слово сопровождалось улыбкой и небольшим смешком.
– Чего не знала, того не знала.