Маргарита
Шрифт:
– Я думаю, ты врешь!
– Смотри фильм. – Не поворачиваясь ко мне, она отвела руку назад, нащупала мое лицо и повернула его в сторону экрана.
– Ну!
– Сережа, ты обалдел?
– Ну, фильм неинтересный!
– А моя задница тебе интересна?
– Еще бы!
– Имей в виду, ничего не будет!
Я подумал про себя, ну и пусть, я не за этим сюда пришел.
– Так я же просто смотрю, она манит меня своей формой, так и хочется потрогать.
– Если потрогаешь, станет легче, что ли?
Я воскликнул:
– Конечно!
– Ну, так тронь и больше не смотри на нее, а то ты меня смущаешь.
Я положил руку на ее зад, провел по обеим булочкам и крепко сжал.
– Вот, черт, ты еще и без трусиков.
– Так, все! Хватит. – Она отбросила мою настойчивую руку и из-за того, что я поддался не сразу, она вдарила мне по яйцам. Я всхлипнул от неприятной боли и согнулся в калачик. – Прости, прости! Я не хотела!
– Легче от этого не становится!
– Вот тебе урок, могу и врезать, так что смотри фильм.
Мы продолжили смотреть фильм, и спустя несколько минут она спросила:
– Вас, правда, заводят девушки в домашнем?
– Не знаю, как всех, а меня очень.
– Я сейчас. – Она встала с кровати, взяла что-то в шкафу и вышла из комнаты. Придя обратно, заявила, что теперь она еще более неприступна, так как надела нижнее белье.
– Какого цвета?
Похихикав ответила:
– Сережа, ты мне не казался таким!
– Каким? Нормально гетеросексуальным мужчиной?
– Я не об этом!
– Ну, что ты дуешься? Я же просто спросил, интересно!
– Серенькое с розовым кантом!
– Ладно, все, молчу.
Она легла рядом, но дальше, чем была до этого.
– Что ты там постоянно делаешь?
А я то и дело что поправлял свой жесткий член.
– Добро укладываю.
– И как, получается?
– Не совсем.
Она продолжает мне задавать всякие вопросы, на некоторые из них я отвечаю, а на какие-то молчу.
– Так сколько у тебя было девушек?
– Не помню.
– Значит, много, раз не помнишь всех.
– Возможно.
– Ну, примерно?
– Говорю же…
И тут она меня перебила, впервые. Я выждал паузу:
– С десяток.
– Вот ни фига! Гуляка!
– Разве это много?
– С тем учетом, что ты расстался с бывшей в конце того года, прошло всего семь месяцев.
– Я не думаю, что этого много.
– Ну, кому как, у меня был только один!
– Я знаю.
Дискуссия закончилась так же неожиданно, как и началась.
– Сереж? – протянула она.
– Да.
– А можно еще вопрос?
– Уже задаешь его.
– Ну, все-таки?
– Валяй.
– А я знаю их?
– Если даже знаешь, под угрозой смерти не скажу!
– Почему?
– Все, что касается меня, это мое личное, а все, что касается секса, это личное уже двух человек, и у меня нет никакого права разглашать своих пусть и бывших партнеров.
– Настоящий джентльмен. Это получается, если бы у нас случился секс, ты бы не стал о нем рассказывать?
– А ты хочешь?
– Я просто спросила.
– Нет, это бы осталось только между нами.
– Сереж? – вновь натянутая речь.
– Да?
– А можно я потрогаю его?
– Зачем тебе? – оскорбленное нутро дерзило и огрызалось.
– Ну, мне интересно.
– У тебя же был парень.
– У нас был всего один раз, и он только порвал целку, после этого я его не подпускала к себе. Я так и не узнала, какой он. Мне интересно, какой он бывает вообще, с точки зрения анатомии, ты не подумай…
Ее речь меня успокоила.
– Ну, потрогай.
Она осторожно протянула руку себе за спину и начала рыскать, в то время как мы неотрывно смотрели фильм.
– Ничего не чувствую, как будто просто что-то в джинсах.
Я взял ее руку и настойчиво, предварительно расстегнув пуговицу с ширинкой, запустил ее прямо в трусы. Она немного отдернула руку, но оставила ее в трусах. Аккуратно взяла набухший член в руку и мягко сжала его. Спустила руку к яйцам и поднялась к головке, положив на нее большой палец.
– Такой большой. Горячий. Влажный. – Она помассировала пальцем и вытащила руку наружу. И опять ее рука потянулась к моим штанам, без спроса она проделала ту же операцию. Что возбуждало меня еще больше. – Так много жидкости!
Я ухмыльнулся:
– Не больше вашей…
– Правда?
Теперь я без спроса запустил руку в ее пижаму, отчего она вздрогнула и донно вздохнула. Между моими пальцами и ее клитором – тоненькие трусики, через которые ощущался жар и влага. Она повернулась на спину и смотрела мне в глаза, ее ротик открылся от удовольствия. Я вынул руку и теперь запустил ее в трусики, где было очень мокро. Она вновь простонала, я помассировал ее половые губы пальцами по часовой стрелке и обратно, вынул влажные пальцы и облизал их. Я заметил, как по ее телу разбегаются мурашки. И теперь я задался целью показать ей, что такое прелюдия, которую она будет в будущем сравнивать и поверять, как с эталоном.
Взяв ее руку, я засунул ее к ней в трусы и управлял ею, как кукловод, мягко нажимал на ее пальцы, чтоб она сама прочувствовала, как там влажно и горячо. Она взмывает от удовольствия.
– Горячо?
Она с трудом ответила, голодно хватая воздух и выдыхая мне слова:
– Да, очень!
– Влажно?
– Да!
Я вытащил наши руки и запустил свою под майку, положив на живот ладонь, отчего она повторно вздрогнула. Я уставился в экран. А она смотрела на меня и дышала, как после легкой пробежки, и это дыхание подстегивало меня, ее приоткрытый рот требовал внимания. Но я делал вид, что это для меня обычное дело и, как она сказала, все это ради изучения анатомии наших тел.