Чтение онлайн

— Сто тесят-ть. Я смету на сто тесят-ть отправил, — приглушив голос и зажав микрофон, улыбнулся эстонец. — Премия за моральный вретт. Пятерку — кураторам, пятерку попилим… Э! Кут-та это он! — эстонец ткнул пальцем за ухо и заорал в гарнитуру:

— Э! На броне! Пасвалис, стоятть, йоп фашу мат! Поворот не видишь?! Назад сдай и налефо, толбоепп! Карта есть?! Карту смотри!

Савчук с молчаливо трясшимся сзади пулеметчиком деликатно хохотнули, глядя на разбушевавшегося Командира: как быстро, оказывается, должность обучает русскому командному. А ведь пришел когда, был что твой замминистра — нос в потолок, с рядовыми на «вы», платочки-галстучки… Укатали чухонскую сивку русские горки. «Бредли» клюнул носом, тормозя, и зажал левый фрикцион. Развернувшись в фонтане снега и выхлопа, срезал угол и покатил по целине, в которой едва угадывалась дорога на Пыштым. Ехать за «Бредли» было приятно, гусеницы превращали колею в плотно спрессованный нескользкий наст.

— Иг-горь, как снег, пройдем?

— Да пройдем, чего там. Если че — вон, «Бредли» есть, вытянет. Ты лучше вот что скажи — с группировкой мы как теперь? Если MLRSами надо будет отработать, как они?

— А что, думаешь — утвердят меня?

— Похоже. Я уже заместительские подсчитываю, хе-хе. Шесть лет служу, и замена всегда в течении суток максимум. Так что думай, Командир. О, смотри. Кому это мы понадобились? — Савчук поднял повизгивающий планшет, на экране которого появилось окно с требованием ввести командирский PIN. В принципе, такого быть не должно — рассылка внутри Компании дело обычное, но вот так, по боевому каналу, во время операции… Получалось, что приоритет мессиджа позволил ему послать и московское командование NCA Division, и, тем более, местное екатеринбургское.

— Иг-горь, это что-то серьезное. — Командир дал команду на остановку и неуловимой дробью вбил свой номер.

— Чего там?

— Погоди… Это… Эт-то что еще за новост-ти… Ты понял? Отменили бакс! Теп-перь будет какое-то глобо… Так… Ну, это понятно, обещают, что никто не потеряет… Ага, евро будет еще месяц. — успокоился Томас, вернул на экран карту и скомандовал доложить готовность.

— Погоди, как это еще — отменили бакс?! Ты че? — выдохнул Савчук, хранивший изрядную сумму в потрепанных полтинниках и сотках, но эстонец не слушал, принимая доклады о готовности к маршу.

— Продолжить движение! — спокойно распорядился Командир и повернулся к Савчуку. — А вот так. Теперь вместо федерального резерва будет Голдман Сакс. Только безнал, все наши счета уже там.

— Ваш-шу мм-м-мать! — скривился Савчук, врубая пониженную. — Нет, а?!

Он сейчас завидовал даже нищему, но ничего не потерявшему пулеметчику-хохлу, трясшемуся позади, чего уж говорить об этом проклятом чухонце, предусмотрительно, как оказалось, переворачивавшем все свои боковые доходы в евро. …А мы, мудаки, еще смеялись над ним… — скрипнул зубами Савчук. Первая, вторая. Разогнавшись, хамвик легко катился по рубчатой колее, догоняя притормозившего перед поворотом «Бредли». …Бляди! Ну и че я теперь буду делать с вашими ебаными бумажками? А?! — Савчука разъедало изнутри самое настоящее отчаянье. Выход в отставку, маячивший уже не в безнадежно отдаленной перспективе, домик в Коста-дель-Соль, необременительный курортный бизнесок типа бара или прогулочного катера, все, все, все бля! — растаяло во вновь ставшей расплывчатой и враждебной перспективе.

— Суки, пидар-р-расы!!! Столько, блядь, лет отхуярил на этих… — договорить ему не удалось: из внезапно заполнившей весь передний обзор мутной тучи прилетел кусок гусеницы Бредли, лишив тело Савчука плеча с рукой и всего левого бока. Бешено вращающийся трак, не потерявший и десятой доли энергии, чисто срезал левую сторону кресла, пронзил смешную жесть кузова и с гудящим свистом ушел в чахлую березовую рощицу слева от дороги.

Словно задумавшись, пойманный взрывом четко на середине корпуса «Бредли» замер на миг, и ускоряясь, завалился на левый борт. Не удержался — борт лег как раз на невидимую под уцелевшим снегом обочину, наклоненную в кювет, и опорные катки, не выдержав двадцати тонн, подломились. БМП тяжко ухнул под откос, подняв тучу снега.

А ведь едва не пришлось отменять операцию — колонна по непонятной причине остановилась сотни за три до засады, причем Ахмет четко ощутил разбежавшуюся оттуда вспышку беспокойства; но потом, как ни в чем ни бывало, тронулась — и головной БМП четко накрыл собой фугас, не вильнув и не отклонившись от самой разумной траектории.

…Все. Вот теперь все как надо…Слева раздался дружный автоматный грохот. …Давайте пока сами, мужики. Как учили — водилы, командиры, пулеметчики…Ахмет напряженно вглядывался в оседающую тучу, стараясь разглядеть шедший за БМП хамвик. Едва показалась морда, Ахмет достроил по ней салон и долбанул в сторону пулемета. Три, три, два. Молчишь — вот и молчи. Так, теперь как там задний. Слух легко выделил два последних ствола в цепи. Нормально — никаких суетливых очередей на полмагазина, пацаны размеренно отсекают по три-четыре.

Пять секунд. Еще столько же, и пойдет ответка. Ахмет навелся на КамАЗ с охранением — водила вываливается из кабины, сидевшего рядом не видно. Будем надеяться — мертв, и за руль не полезет. Припомнив расположение агрегатов, тем не менее проконтролировал пол кабины — вот так; перевел огонь на кузов. …Сука, жаль, жопы не видать — может, они сейчас как раз на землю сыплются. Ага, трассер — три на остатке. Хорошо, как раз перед ответкой перезарядиться…Издалека донесся пронзительный крик Сереги — зря командуешь, сейчас все в горячке, вряд ли выполнят. На правом фланге громыхнули пулеметы. Все, пошла массовка. Так, а че это у нас движок не заглушен?! Наводясь на капот главной фуры, Ахмет всем телом почувствовал, как скорчившийся за панелью водила пытается воткнуть передачу, выжимая сцепление левой рукой. …Не, ни хуя, дорогой… Два, два. Кажется, все. Еще два. И еще три — на хуй мне тут ездоки не нужны. Оба, горим, что ли?! А-а-атлично, Григорий!..Ответка сначала пошла густо, но бестолково — не зря снежок перед стрелками притоптали, по черному выхлопу АК, сливающемуся с потянувшейся над дорогой гарью, расположение сразу не вычислишь. Ухнул разрыв, осыпав гребень высотки мерзлой землей — …суки, умудрился кто-то кинуть! Хуйня, большим недолетом легла. А! Вот он, метатель сраный!.. Два, два, два. Есть, аж брызнуло! Ништяк, еще где?

Количество работающих с той стороны стволов таяло на глазах — все правильно, куда им из-под пулеметов с флага деваться. Пулеметчики отработали на славу — еще по рожку, и можно на охват. Опасно обходить забитую колонну, но надо: на очереди быстрое мародерство и отход. …Сколько у нас? Хоть бы немного…

Огонь резко пошел на убыль и угас. …Неужели — все? Не может быть… — Серега опасливо приподнялся на локте. В голове пронзительный звон и уханье сердца. …Надо что-то командовать, а что?!. — почти панически резануло по нервам, но, слава Богу, с правого раздался хриплый голос Старого:

— Эй, господа хозяюшки! Живые есть? Ежли есть, руки в гору и выходим.

— И че? — глухо, как из по-земли, донеслось с той стороны дороги. — Конфетку дашь?

— По ебалу разок. Серьезно, мужики, не трону.

— Чего это ты такой добрый?

— Война войной, а безоружных мочить не приучен.

— Да ну?

— Слышь, ты тупой? Башку включи свою — на хуй ты мне сдался? Раздену, и иди. Мне товар гранатами портить неохота. Давай не еби мозги, выходи уже, а то закидаем.

С минуту там молчали. Серега напрягся — а если не поверят про гранаты? И че тогда? Гранат-то ведь нет, ни одной…

— Слышь, эй! Точно не кончишь?

— Я в баб кончаю. Не ссы, сказал — не трону. Только все вылазьте, понял ты меня? Если хоть один пионер-герой останется — всех завалю.

Над дорогой повисла пауза, выделив треск пламени, лениво копошащегося в заднем хамвике и под расстрелянным сильнее всех средним КамАЗом.

— Выходим, не стреляйте.