Марсала
Шрифт:
— Да, конечно. Дома.
— Значит, так. Сначала звони врачу. — Рита согласно кивнула, доставая телефон. — Затем едем домой за вещами, потом сразу в роддом. Я поведу. Студию, — предвосхищая вопрос, пояснила Александра, — закроем чуть раньше, ничего с ней за эти полдня не случится!
Александра оказалась права — уже через несколько часов, частично потраченных на суету и нервозность, частично проведённых в городских пробках, частично — в подготовке к важному событию в больничных стенах, Маргарите было плевать на выставку, открытие которой переносилось по техническим причинам уже несколько недель, пока, по всем возможным законам подлости, не достигло крайнего срока. И на открытие торгового центра, того самого, который Павел все эти два с лишним года строил вместе со шведами, ей тоже было плевать. И даже на то, что Сашка всё-таки позвонила Стрельцову, и он примчался в роддом на всех парах…
Боль была адской. Рите казалось, что угол тумбочки в “кричалке”, за который она хваталась во время очередной схватки, просто раскрошится в под её пальцами, но предмет мебели, как ни странно, выдержал. Она в красках представляла, что сотворит с мужем, обрёкшим её на такие муки, ругала его про себя словами, которые никогда бы не употребила в жизни, и клялась сама себе, что ни за что больше не пойдёт на подобное! Ни-ког-да!
Но ощущение безграничного счастья, накатившее после того, как живой пищащий комок оказался у неё на животе, было настолько осязаемым, не похожим ни на что другое когда-либо с ней случавшееся, что все угрозы моментально забылись, исчезли без следа, растворились, будто их и не было вовсе…
А когда Павла наконец пустили к ней в палату, когда он впервые взял сына на руки, когда, на несколько секунд оторвал взгляд от крохотного личика в пелёнках и встретился с ней глазами, Рита поняла, что этот взгляд тысячекратно стоит всей боли, всех неудобств предшествующих месяцев, всех хлопот, с которыми ей только предстоит столкнуться. Взгляд, полный нежности, щемящей благодарности и настоящей, всепоглощающей любви, на которую только способен мужчина по отношению к своей женщине. Любимой женщине, подарившей ему первенца.
И нет, Стрельцовы решили не останавливаться на достигнутом. А жизнь, столько лет водившая их вокруг да около собственного счастья, с лихвой окупила ожидания — уже через пару лет их семья выросла ещё больше: на радость Павла на свет появились темноглазые девчушки-близняшки, маленькие копии Маргариты.
Конец