Чтение онлайн

— Какие же сны бывали у вас?

— Вот как эти облака. Быстрые, беспорядочные и непрерывные. И такие же тяжелые и бурные, как облака».

Сколько сказано о любви с первого взгляда, сколько написано! Сколько сомневающихся в том, что она бывает! И все же такое случается.

Однажды влюбленные оказались вблизи Вифлеема. В тот день Самуил рассказывал своей возлюбленной о моавитянке Руфи, прабабушке царя Давида. У могилы Руфи он читал ей отрывки из библейской «Книги Руфи», а потом свои стихи:

Моавитянка — Руфь. Еврейка — Ноэминь.

Обстоятельства сложились так, что Софья Мильвидская уехала из Хайфы в Одессу 21 августа 1911 года, а Самуил Маршак с Яковом Годиным продолжили путешествие. Возвращались они через Грецию. Надо ли говорить о настроении Самуила Яковлевича в первые дни, когда он оказался вдали от Софьи? Лучше приведем стихи, навеянные этой любовью:

Самуил и Софья решили соединить свои судьбы. Но здоровье Маршака во время путешествия по Палестине было подорвано приступом малярии, и он не смог вернуться в Петербург в назначенный срок. К счастью, сумел оповестить родителей о причинах задержки и сообщил: «А пока вместо меня приедет к вам моя невеста — Софья Михайловна Мильвидская». По получении письма старший брат Маршака поехал за невестой брата и привез ее в дом.

«Мы не можем отвести глаз от ее прекрасного лица, от ее прелестной улыбки. Софья Михайловна рассказывает нам о том, как она познакомилась со своим женихом, как вместе ехали они из Одессы на пароходе» — это из воспоминаний сестры Маршака Юдифи Яковлевны. Особенно запомнился ей, да и всем Маршакам, рассказ Софьи Михайловны о старом еврее, отправившемся в Палестину во второй раз, чтобы быть похороненным на Святой земле. В первый свой приезд в Палестину он, помолившись у Стены Плача, пошел в Старый город, снял небольшую комнатушку и каждый день спокойно молился в ожидании последнего дня своего. Прошло два года, а последний день не приходил. Вернулся старик в свое родное местечко Чечельник на Подолии, повидался со старым ребе, с детьми, с внуками, но жить без Эрец-Исроэля, как оказалось, уже не мог. И во второй раз пустился он в дальнее путешествие. На пароходе старик ни с кем не общался, по утрам надевал свой старый талес и читал молитвы. Самуил Яковлевич все же сумел разговорить старика, расспросить его. На вопрос, не страшно ли ему навсегда расставаться с родными и близкими, старик ответил: «А чего страшиться? Дети, внуки все равно приедут ко мне. Если не ко мне, то на мою могилу. В любом случае я их привезу в Эрец-Исроэль, в Иерусалим». «Живой Агасфер!» — тихо сказал Маршак. Хорошо, что старик не понял смысла этих слов и не обиделся. Он по-прежнему исправно молился по утрам и вечерам.

И еще в день первой встречи с родными Маршака Софья Михайловна читала им стихи, присланные ей Самуилом в Петербург:

Более полугода продолжалось путешествие Маршака и Година по странам Ближнего Востока. Они побывали в Палестине, Сирии, Ливане, Греции. Исправно посылали в русские газеты репортажи. А по возвращении в Россию Маршак написал цикл стихов «Палестина»:

На родину Маршак вернулся в октябре 1911 года. Будучи корреспондентом многих газет и журналов, он часто ездил в командировки и подолгу не виделся с Софьей. И тогда писал ей письма: «…Если наши отношения не будут безукоризненно светлы и прекрасны, значит, мы сами настолько плохи, что никуда не годимся. Значит, ничего хорошего от нас ждать нельзя.

Ибо данные все есть. Любим мы друг друга сильно. Оба мы правдивы. Оба очень молоды и, не убегая от жизни, хотим узнать ее всю, учимся у нее. Оба свободны и так сильны духовно, что можем быть одиноки. Одиноки, даже будучи вместе, вдвоем. Ведь не всегда люди близкие открыты друг для друга. Это бывает только минутами. Это большое счастье, когда так бывает.

А главное: ценить друг друга и видеть другого не в мелочах, а в целом.

Но увидим, увидим. Я надеюсь на себя, на свою волю, которая окрепнет в первые же минуты свободного и разумного существования, надеюсь на вкус и такт и мою любовь к тебе. И жизнь — она ведь великая учительница…

P. S. Никомуне говори, что… Для всех посторонних я всегда самый счастливый и веселый человек».

Письма Маршака к Софье Михайловне — это удивительный эпистолярный роман.

Вот отрывок из другого письма: «…Как проходят твои дни? Серьезно, хорошо, красиво? Есть ли у тебя хорошие книги? Бываешь ли иногда на концертах? Помнишь ли, что в Петербурге находится великолепный Эрмитаж? Туда лучше всего отправляйся одна, даже в том случае, если кто-нибудь рекомендует тебе свои услуги в качестве „знатока“ картин или чего-нибудь другого. Пойди одна или с какой-нибудь скромной и молчаливой подругой. Там в музее отметь, что отметится, пойми, что поймется…

…Я здоров. Только грущу очень: и по тебе, да и вообще грущу.

Воля вольная, которую я так почувствовал на пароходе, когда провожал тебя, опять стала для меня чем-то далеким и полузабытым.

А ведь это была моя, совсем мне по характеру и по вкусу обстановка.

Чувствую себя хорошо во время хорошей музыки, прогулок, когда работаю и доволен своей работой…

Музыка, книги, впечатления — все это только толчки для нашей интенсивной внутренней работы — в себе.

И, Сонечка, мы даже будем вместе только для того, чтобы каждый из нас дал другому новую энергию для всестороннего, полного развития его индивидуальности, его способностей и дарований.

Опять, как всегда, я как будто поучаю тебя чему-то. Но это не так. Просто теперь я больше, чем когда-либо, задумываюсь о том, какое течение примет в дальнейшем моя жизнь и наша жизнь вместе. Поверь, что в этих моих письмах ты не найдешь ни одной общей фразы, ни одного непрочувствованного места…

…Верь мне всегда. Пусть у тебя не будет недоверчивости и, не дай бог, подозрений.