Чтение онлайн

– Это не так страшно, мистер президент, – вкрадчиво произнес мистер Уоллес. – В конце концов, теперь мы будем уверены в том, что неожиданных гостей на Восточном побережье нам ждать не стоит.

– А японцам на западном, – зло толкнул в сторону начальника разведки листок телеграммы. – Читайте. Эти проклятые макаки все-таки начали беспокоить наше западное побережье. И авиация не спасает. Они топят и угоняют наш гражданский флот, действуя подводными лодками и эсминцами. Кроме того, стало известно, что на Аляске также высадился японский десант. Небольшой, но все-таки. Так что, мистер Уоллес, меня не волнует, как, но вы должны точно выяснить, что русские будут делать, а что нет. Вы меня поняли?

– Да, сэр, – кивнул начальник разведки с весьма кислым лицом.

– Какие из этого вы сделали выводы? – Тихо произнес Сталин.

– По всей видимости наступление саботируется. – Несколько неуверенно отметил Василевский. – Мы полагаем, что у немцев появились очень серьезные внутренние проблемы. Практически бунт.

– У нас тоже есть аналогичные подозрения, – подтвердил Слуцкий. – Активность СС и СД последние дни очень высоки. Генералитет совершенно задергали допросами. Кое-кто под арестом. Но это приводит только к ухудшению ситуации. Особенно в среде офицеров и унтеров. Конечно, встречаются карьеристы, которые стараются воспользоваться сложившимся положением, но у них что-то получается только в тылу, да и то, не всегда и не у всех. На фронте таких при первой возможности свои же стреляют.

– Но это на фронте. А в тылу? – Спросил Тухачевский.

– Очень сложные взаимоотношения. Они становиться практически изгоями, которым никто старается не только не помогать, но и не общаться без особенной нужды. Не все это выдерживают. А уж если всплывает какое-нибудь нарушение или проступок, никто покрывать подобное не станет.

– Вы полагаете, что подобная ситуация следствие наших подарков?

– Да, товарищ Сталин. – Кивнул Слуцкий, вместо Берии. – Мы отслеживаем активность группы Гальдера. Их деятельность стала особенно бурной после того, как к ним присоединился Шпеер.

– И что, контрразведка ничего не делает? Неужели их еще не вскрыли?

– По нашим сведениям, руководитель Гестапо Мюллер, известный своей независимостью, почувствовал куда ветер дует и прикладывает все усилия к тому, чтобы работа его ведомства не вредила группе Гальдера.

– Мюллер? – Удивился Сталин. – Очень странно.

– Ничего странного, товарищ Сталин, – начал Слуцкий. – Его только в тридцать девятом году смогли буквально силком вступить в партию. Очень честолюбив. Профессионал экстра-класса. Держится предельно независимо. Политических предпочтений не имеет. В поддержке товарищей по партии замечен не был. Грубо говоря – его нынешнее положение продиктовано исключительно его личными качествами и навыками, так как в противном случае, его бы никто в руководстве Рейха не терпел.

– Да, – кивнул Берия. – Я читал характеристики на него. Одна другой краше. С такими только в лагеря отправлять. Но терпят.

– Очень интересно, – задумался Тухачевский. – Вы пробовали устанавливать с ним контакт?

– Нет. Это пока преждевременно.

– Почему?

– Мы хотим, чтобы он открыто проявил лояльность группе Гальдера, а не пытался балансировать как циркач на канате. Мюллер должен однозначно выбрать сторону, потому что никто не знает, что и зачем он делает. Очевидно только одно – он сам по себе, Рейх – сам по себе.

– Но ведь нам с ним не по пути, – отметил Василевский. – Насколько я понимаю замысел, группа, поднявшая восстание станет нашими союзниками. И как мы сможем работать с Мюллером после всего того, что он сделал?

– Он профессионал. – Тихо произнес Тухачевский. – Наверное самый лучший специалист в своем роде во всей Европе, если не в мире.

– И что?

– Мы будем разбрасываться такими специалистами? Особенно, имеющего огромный опыт работы по Западной Европе?

– Но сможем ли мы ему доверять? – Спросил Сталин, лукаво улыбаясь одними глазами.

– Он профессионал, который высоко ценит свою жизнь. – Улыбнулся Тухачевский. – У нас уже сейчас, как я полагаю, достаточно материалов для высшей меры, как в Великобритании, так и в США. Причем сугубо по их гражданам. Куда ему бежать? Пример Канариса с одной стороны, компромат с другой. Это кнут. А пряник – возможность роста и положение. Не забывайте – Мюллер очень амбициозен и абсолютно идеологически не окрашен. Ему что левые, что правые – без разницы. Да, личность не самая приятная, но как специалист он будет полезен.

– С таким подходом нам большую часть руководства Рейха нужно перетягивать к себе, – скривился Василевский. – Ведь никто не будет скрывать того факта, что они профессионалы высокого уровня.

– А вы хотите пустить их под нож? – Мило улыбнулся Тухачевский. – Экий вы кровожадный.

– Но ведь ….

– Вы понимаете, чем это грозит? – Перебил Василевского Михаил Николаевич. – Мы побеждаем государство, а потом вырезаем всю его элиту. Как к нам будут относиться элиты иных стран? Ну прямо просто тянуть ручки, стремясь лобызать нас в десны. Но вот если после победы мы прибьем только самых непримиримых, а с другими сможем договориться, то они увидят шанс. Даже мышь, загнанная в угол, становится опасной. Нам нужно меньше размахивать револьвером, мы же, в конце концов, не бандиты с большой дороги.

– Это война! – Вскликнул Василевский. – Тут убивают.

– Это политика! – Осадил его Тухачевский. – Если вы хотите не просто помахать сабелькой, да пострелять, а воспользоваться плодами победы, то нужно думать не только о войне, но и о том, какой мир будет после нее. Или вы считаете, что на одной чистой силе мы сможем склонить в свою сторону Европу, а потом еще и удержать?

– Я согласен с товарищем Тухачевским, – после минутной тишины произнес Сталин. – Нам нельзя загонять профессионалов в угол, даже если они раньше сражались против нас. Им нужно давать шанс…

– Почему вы топчетесь на месте! – Гитлер был в ярости. Он кипел. Казалось, что еще немного и его разорвет на тысячи маленьких чертей, разбрызгивая его бурлящие эмоции на окружающих.

– Мой фюрер, – пытался оправдаться Кейтель, – в тылах полный разлад. Солдаты потеряли веру в победу и не желают сражаться с русскими.

– Да, мой фюрер, – кивнул начальник Имперской службы безопасности Гейдрих. – Мы завели какое-то дикое количество дел на офицеров и генералов. Несколько тысяч задержанных.