Маск: Тэйри
Шрифт:
«Трудно поверить! Кто на далеком Эйзельбаре может угрожать нашей безопасности?»
Джубал нахмурился, взглянул на небо: «Мне запретили обсуждать этот вопрос. Конечно, вам уже известны многие факты…» Джубал колебался.
«Мне это неинтересно!» — заявила Сьюна. Пододвинувшись ближе к Джубалу, она подняла к нему лицо: «Вы не обязаны открывать мне служебные тайны».
Джубал медленно нагнулся — Сьюна не отвернулась, но через несколько секунд высвободилась из объятий, взглянула в сад и удивленно ахнула. Повернувшись в том же направлении, Джубал увидел шестерых посетителей, садившихся за стол.
«Меня заметят! — выдохнула Сьюна. — Плащ, где мой плащ?»
Джубал подал ей плащ. Сьюна накинула капюшон на голову: «Пока они заказывают закуски, нужно уходить. Это достопочтенный Тевиат, леди Нану и говорливая леди Диммис. Если меня увидят с вами… лучше об этом не думать. Пора! Пойдемте, быстрее! Идите так, чтобы я могла за вами прятаться».
Неузнанные, они вышли на дорогу. Не скрывая досады, Джубал проводил Сьюну к кебу: «Неужели так важно сохранять инкогнито? Мое общество никого не может унизить».
«Я все понимаю, — устало обронила Сьюна. — Вы — Джубал Дроуд, благородный глинт. Леди Диммис, однако, может сделать другие выводы. Мы должны быть осторожны».
Джубал ничего не сказал. Пока они возвращались в Визрод, в экипаже царило гнетущее молчание.
Наконец Сьюна попыталась уладить размолвку. Наклонившись к сидевшему напротив Джубалу, она взяла его за руку: «Пожалуйста, не огорчайтесь. Если я стану афишировать наши свидания, весь уклад моей жизни пойдет кувырком».
Джубал тяжело вздохнул: «Мне тоже нужно подумать об укладе жизни… хорошенько подумать».
Сьюна надменно вскинула голову: «Если вас одолевают сомнения, ваши прежние заверения были заведомо неискренними».
«Одно из другого не следует, — возразил Джубал. — Но в саду вы сделали одно верное замечание».
«Какое именно?»
«Так как я скоро уезжаю, мне не следует больше с вами видеться».
«Вас невозможно понять! То вы пылаете страстью, то холодны, как лед».
Кеб повернул на проспект Трепетной рощи и остановился у высокого старого особняка Мирцей. Джубал выскочил и помог Сьюне спуститься. Не сказав ни слова, она накинула капюшон и быстро пошла прочь. Джубал стоял у кеба и любовался удалявшейся элегантной фигурой. Заходя в подворотню, Сьюна обернулась — Джубал на мгновение увидел бледную тень лица. Потом она скрылась.
Глава 10
Пакетбот периферийной линии «Хизба» неподвижно повис в пространстве в полутора миллионах километров от Эйзельбара, ожидая разрешения на посадку в космическом порту Кийяша. Джу-бал Дроуд прогуливался по смотровой галерее, испытывая постоянное неудобство в костюме эйзеля — канареечном длиннополом пиджаке, тесном в плечах и расширяющемся к бедрам, алых туфлях, похожих на тапочки, и ярко-зеленом каче. [17] Над ним пылала гигантская желтая звезда, Бхутра. Фотоизбирательное стекло затемняло диск Бхутры и смягчало сияние ее короны; взору открывались лишь огромные протуберанцы — вьющиеся языки желтого пламени, вырывающиеся из черного круга.
17
Кач: мужской головной убор, широко распространенный на Эйзельбаре — плиссированная шляпа без полей, обычно надетая набекрень.
Дождавшись приглашения диспетчера, «Хизба» двинулась в направлении Кийяша и скоро приземлилась.
Состав и давление атмосферы корабля давно привели в соответствие с местными условиями. Пассажиры потянулись цепочкой по трапу, прошли медицинское обследование, отметились в учетном отделе и высыпали в просторный зал космического вокзала.
Джубал задержался, чтобы придти в себя и сориентироваться. Острое ощущение «инопланетного шока» мешало сосредоточиться. Оттенки солнечного света, вкус воздуха и десятки других признаков, подсознательно тревоживших угрозой неизвестности, не оставляли сомнений в том, что он шел по поверхности другого мира.
Он стоял под куполом в форме усеченного конуса, образованным чередующимися сегментами зеленого и оранжевого стекла. [18]
Казалось, зал ожидания вибрировал от энергичного освещения. Мужчины и женщины всевозможных рас толпились у билетных касс, прибывали, уезжали, встречали друзей, родственников и деловых партнеров, собирались небольшими группами и болтали, сидели и ждали с отсутствующим видом. Джубала поражали незнакомые жесты, позы, интонации. Подобно оглушительному прибою набегали волны звуков — визгливые и гнусавые возгласы, шарканье подошв и шорох одежд, барабанный грохот, электрические завывания и монотонные ритмы тысяч накладывавшихся одно на другое музыкальных сопровождений, вырывавшихся из миниатюрных проигрывателей на плечах эйзелей.
18
В связи с опасной интенсивностью излучения Бхутры эйзели проводят большую часть жизни под навесами и экранами, часто изготовленными из монохроматических стеклянных панелей. Долгие века в них вырабатывалась чувствительность к различным сочетаниям — «аккордам», если можно так выразиться — спектральных цветовых оттенков. Уважающий себя эйзель сразу различает компоненты смешанных потоков света, как опытный музыкант — отдельные тона и интервалы аккордов.
Надпись горящими красно-желтыми буквами, имитировавшими размашистую рукописную вязь, гласила над широким порталом: «ВСЕ ДЛЯ ТУРИСТА: СПРАВКИ\ ПРОСПЕКТЫ, СУВЕНИРЫ!» Джубал пересек зал ожидания, прошел под порталом и оказался в другом просторном помещении, под еще одним куполом зеленого и оранжевого стекла. По периметру тянулись прилавки киосков, рекламировавших разнообразные сувениры, образцы изделий, одежду и предметы первой необходимости. Десятка полтора служащих, стоявших за кольцеобразным прилавком посреди зала, отвечали на вопросы приезжих.
Как только Джубал приблизился к кольцу, навстречу с готовностью поднялась молодая женщина. Она поразительно олицетворяла представление Сьюны Мирцеи о населявших Эйзельбар представительницах прекрасного пола: высокое полногрудое создание, увенчанное копной рыжевато-медных кудрей, укрощенных резными орнаментальными шпильками из кроваво-красного гелиотропа. Верхнюю часть ее фигуры драпировала пунцовая сатиновая блуза с оборками розовых нитей. Бледно-желтые панталоны, плотно облегавшие нижнюю часть, грозили лопнуть при первом неосторожном движении. Ее «личное музыкальное сопровождение» [19] щебетало и повизгивало — бесшабашная синкопированная мелодия на фоне аккомпанемента, басовито хрюкавшего скрипучей волынкой. Создание расплылось в сердечной улыбке, показывая крупные белоснежные зубы: «Чем могу вас обязать, деловар?» [20]
19
2d Применяемый авторами справочников приблизительный казенный перевод термина «чотц»: каждый эйзель окружает себя музыкой, долженствующей отражать его настроение или внушать идеализированное представление о его характере. Любопытно отметить, что эйзели не интересуются ни сочинением, ни исполнением музыки. Они редко поют или насвистывают мелодии, хотя иногда рефлексивно подергивают пальцами или притопывают в такт сопровождению. Способность играть на музыкальном инструменте — настолько редкое явление на Эй-зельбаре, что оно рассматривается как эксцентричность, граничащая с психическим расстройством. «Личное музыкальное сопровождение» воспроизводится хитроумным механизмом, программируемым не музыкантами, а музыковедами.
20
Деловар: уважительное обращение к любому лицу на Эйзельбаре. В обществе эйзелей нет кастовых различий; статус отдельного человека определяется, по существу, его финансовым состоянием.
«Не могли бы вы порекомендовать комфортабельный отель?»
«Мы не отдаем предпочтение тому или иному предприятию. Тем не менее… — пышное существо протянуло Джубалу брошюру. — Здесь вы найдете перечень аттестованных независимым агентством заведений, предоставляющих стол и ночлег. Можете быть уверены, что отели, обозначенные пятью золотыми улыбками, отличаются высочайшим качеством обслуживания».
Джубал просмотрел список: «Я ищу друга, приехавшего недели две тому назад. Как его найти?»