Маск: Тэйри
Шрифт:
«Ну вот, таким образом, — подвел итог Нэй Д’Эвер. — Давайте забудем об этой проделке и пройдем ко мне в библиотеку, защищенную от подслушивающих устройств. Нам нужно кое-что обсудить».
В библиотеке Д'Эвер предложил Джубалу занять кресло с прямой спинкой, а сам присел на край длинного стола, заваленного бумагами и газетами.
Джубал решительно уселся: «Насколько я понял, вы отказываетесь от арбитража? В таком случае мне будет нетрудно заверить ордер».
«Любезнейший, вы положительно одержимы навязчивой идеей! Почему вы не можете оставить в покое тему, давно набившую всем оскомину? Я не могу провести с вами весь вечер, а нам еще нужно обсудить ваше задание».
«Прелюбопытное заданьице! — с издевкой наклонил голову Джубал. — Вы не отдаете мне должное, принимая меня за идиота».
Нэй Д’Эвер сел в легкое плетеное кресло и, расположившись в нем поудобнее, разглядывал Джубала с бесстрастным клиническим интересом: «Вам предложили возможность выполнить задание, требующее недюжинных способностей, и заработать приличную сумму денег. Ваша реакция вызывает недоумение. Надеюсь, вы не пытаетесь выжать из меня больше денег?»
«Я пытаюсь объяснить, что вижу ваш заговор насквозь».
«Неужели? Какой заговор?»
«Вы вознамерились навсегда от меня избавиться, отправив меня на другую планету, чтобы не подвергнуться осмеянию в связи с позорным наказанием вашей преступной дочери. Какая мне польза от шести тысяч тольдеков, если деньги будут здесь, а я буду там?»
Нэй Д'Эвер иронически улыбнулся — он забавлялся: «Видимо, из вас так-таки получится компетентный инспектор. Вы искусный притворщик и входите в роль с легкостью прирожденного актера. По сравнению с вами я — наивный простак. Но в данном случае вы заблуждаетесь. Нет никакого заговора».
«Докажите, что это так».
Веселье Д’Эвера мгновенно сменилось презрением: «Как вы сами изволили выразиться, отдайте мне должное и не принимайте меня за идиота. Если бы вы на самом деле препятствовали моим планам, мне не потребовались бы сложные ухищрения, чтобы устранить препятствие. Вы живете в мире искаженных представлений».
Джубала возражение вельможи нисколько не убедило: «Громкие слова и завуалированные угрозы только подтверждают мою правоту — вы в самом деле хотите от меня избавиться».
Нэй Д'Эвер открыл ящик стола и достал пачку банкнот: «Вот доказательство, способное изменить ваше мнение. Две тысячи тольдеков». Он перебросил деньги в руки Джубала: «Полное вознаграждение составит четыре тысячи, а не шесть. Хотя бы по этому вопросу между нами не должно быть недоразумений».
Джубал пересчитал деньги: немалые деньги. Еще две тысячи, и скоро он сможет купить судно вроде «Кланша». «Две тысячи тольдеков — весомый аргумент, — согласился Джубал. — Пожалуйста, возьмите бумагу и перо и пишите под мою диктовку».
Нэй Д'Эвер даже не пошевелился: «Что вы намерены диктовать?»
«Напишете — узнаете».
«Говорите. Я сделаю акустическую запись и узнаю. Итак?»
Джубал вынул из кармана составленный накануне документ: «Прежде всего укажите место и дату… Затем: да будет известно всем, кто читает этот документ, что я, Нэй Д'Эвер, выполняя должностные обязанности старшего служителя народа тариотов, по собственному желанию заключаю настоящий договор с достопочтенным Джубалом Дроудом о выполнении Джубалом Дроудом опасного и сложного задания с целью обеспечения законности и во имя общественного блага. Согласно моим недвусмысленным инструкциям, выполняя это задание, Джубал Дроуд должен покинуть планету Маек, причем его отбытие на космическом корабле, по моему указу и под мою ответственность, не будет считаться нарушением законов Тэйри. Возвратившись на Маек по завершении операции, Джубал Дроуд сможет полноправно и беспрепятственно пользоваться подобающими ему привилегиями тариота и высокородного глинта. Я гарантирую Джубалу Дроуду безопасный и комфортабельный перелет на планету назначения и обратно. Я согласен уплатить ему сумму в размере шести тысяч тольдеков…»
«Четырех тысяч».
«…четырех тысяч тольдеков, каковая сумма будет вручена Джубалу Дроуду по его возвращении в Тэйри немедленно или по его первому требованию, по его усмотрению. Я подтверждаю, что Джубал Дроуд является моим личным агентом и представителем правительства Тэйри и торжественно клянусь защищать его невиновность и употребить все возможности, имеющиеся в моем распоряжении и в распоряжении моего ведомства с тем, чтобы не допустить предъявления Джубалу Дроуду каких-либо обвинений, связанных с выполнением вышеупомянутого задания, в частности обвинений в нарушении так называемого Закона о чуждых влияниях», — Джубал поднял голову. — Под этим текстом вы должны подписаться, скрепив подпись печатью, отпечатком большого пальца правой руки и тайной клятвой Д'Эверов, после чего документ должен быть заверен свидетелем».
Нэй Д'Эвер выключил диктофон: «Ваши условия нереальны. Если я подпишу такой документ и его, паче чаяния, опубликуют, клан Имфов сможет нанести мне ощутимый ущерб. Вы должны положиться на неписаный договор».
«Другими словами, я должен вам доверять».
«Именно так».
Джубал бросил на стол две тысячи тольдеков и поднялся на ноги: «Приятных снов, Нэй Д'Эвер».
«Один момент!» — Д'Эвер гладил бледный острый подбородок. Через некоторое время он спросил: «Если я подпишу документ, где вы будете его хранить?»
«В надежном месте».
«Где именно?»
«Это не касается никого, кроме меня».
Д'Эвер еще немного подумал — глаза его поблескивали стальными искрами. «Ничего не поделаешь, — вздохнул он, — придется уступить». Нагнувшись к переговорному устройству, он сказал: «Миэльтруда, дорогая моя…»
«Да, папа?»
«Я буду очень благодарен, если ты зайдешь ко мне в кабинет, возьмешь из ящика стола с табличкой «Гербовая бумага № 4» два листа пергаментной бумаги, перо и бутылек чернил с ярлыком «Для гербовых бумаг» и принесешь все это в библиотеку».
«Да, папа».
Уже через несколько секунд Миэльтруда появилась с принадлежностями, перечисленными ее отцом.
«Спасибо, моя дорогая, — кивнул Д'Эвер. — Пожалуйста, подожди минуту. Я хотел бы, чтобы ты заверила документ».
Джубал немедленно возмутился: «Она не только легкомысленна, но и недостойна доверия! Из уважения к отцу не стану выражаться более определенно. К тому же она разболтает все, что узнает — к полуночи о нашем договоре будут шептаться в каждой подворотне».
«Успокойтесь, — мягко посоветовал Д’Эвер. — Вы слишком суровы. Свидетель есть свидетель. Дочь моя, кого еще мы можем позвать?»