Чтение онлайн

– Позже, Ди, - покачал головой я.
– Я и сам-то мало что понимаю во всей этой истории.

– Вы ведь пришли по мою душу, - усмехнулся Рихтер, покачивая ногой, - а теперь стоите тут и препираетесь.

– Рихтер, что с тобой стряслось?!
– воскликнул Боргофф.
– Почему ты сидишь тут на этом проклятом троне и разговариваешь так, будто ты вампир, которому лет двести, как минимум?!

– Кретин!
– рассмеялся человек на троне (человек ли?), который явно не был Рихтером Бельмондом или был не совсем им.
– Ты еще не понял, что это не твой смертный приятель-охотник!

– И кто же ты?
– невозмутимо поинтересовался Ди.

– Мое имя Вольф, - ответил сидящий на троне человек (да, определенно, это был человек, хоть и не совсем).
– Я епископ Шабаша и я здесь для того, чтобы несколько запутать вас, господа.
– Он рассмеялся.

– Ты неплохо справился со своей задачей, - произнес Эльген, - в Анклаве уже ходят самые разные слухи о восстановлении Вышеграда. Но ведь не ты его восстановил, а значит, и Вукодлак вышел из торпора. И главное, его здесь нет, я не чувствую его присутствия в этом замке. Но самое важное то, что благодаря тебе стало известно о том, что в этом деле замешан Шабаш. Это развяжет нам руки. Мы ударим по вам совместно с вампирами Маскарада.
– Он эффектно щелкнул пальцами.

Однако епископ Шабаша Вольф продолжал смеяться столь же беззаботно, словно и не слышал слов Эльгена.

– Ты так уверен, что выйдешь из этого замка, анклавец. Как же ты жалок в своем заблуждении.
– Он поднялся с трона и потряс руками.
– У меня в руках все нити заклятья, держащего этот замок единым целым. Я могу разрушить его когда пожелаю.

– Но ведь и сам погибнешь!
– воскликнул Боргофф.

– Я - погибну!
– еще громче рассмеялся Вольф.
– Да ты еще глупее, чем я о тебе думал. Я всего лишь подчинил себе этого столь же глупого охотника и взял контроль над его телом, сломив его волю. Я далеко отсюда и падение Вышеграда мне ничем не грозит. Прощайте!

Но не успел он договорить, как в зале вновь появился знакомый сияющий призрак. Он метнулся к Вольфу, так и не успевшему оборвать баалова хохота, и словно прошел сквозь него и исчез. Тот мгновенно оборвал смех и в недоумении замер, оглядываясь по сторонам. Он явно не понимал где и как оказался, а значит, Рихтер Бельмонд вновь обрел контроль над своим телом и навряд ли помнил, что же с ним приключилось за то время пока он им не владел.

– Не знаю, как долго продержится этот замок без Вольфа, - произнес Ди, - но, думаю, нам надо поскорее убраться отсюда.

Кайл с Боргоффом подхватили под мышки мало чего соображающего Рихтера и все мы поспешили последовать совету данпила.

Когда мы вышли из ворот Вышеграда на небольшую площадь перед ним, где все еще находились баалоборцы во главе с братом Гракхом, черная громада замка за нашими спинами начала медленно оседать с грохотом и треском. На инквизиторов это произвело мало впечатления, они тут же накинулись на нас, не успела еще черная пыль осесть на землю там, где только что стоял Вышеград. Лишь Ди с Кристофом удалось избежать их внимания благодаря усилиям Эльгена, прикрывшегося полномочиями представителя Анклава. Спорить с ним никто не стал, нас же увели в одно из неприметных зданий, где стали допрашивать по одному в отдельных комнатах. Чего они хотели добиться от нас, не представляю, однако допрашивали хорошо, с пристрастием, правда не били, не пытали и признаний против себя давать не принуждали.

Эльген, Ди и Кристоф сидели в номере одной из гостиниц, не самой дорогой, но и не дешевой. Солнце зашло и вампиры и данпил, в полной мере подверженный вредоносному действию дневного светила, чувствовали себя гораздо комфортнее, не смотря на то, что двое провели на ногах сутки, а третий проспал последние полторы с лишним сотни лет. Именно о событиях этих лет и шел у них разговор.

– Падение Вышеграда спровоцировало людей, - говорил Эльген.
– Непосредственно перед ним, как ты еще должен помнить, в Кралов прибыли инквизиторы, они, по идее, должны были расследовать бесчинства, устроенные тзимицу, однако бой за крепость демонов, в котором погибли многие из них, стал началом первой из Алых войн. Баалоборцы атаковали домены Маскарада, выжигали капеллы тремере, повсеместно началась охота на гангрелов, их убивали как диких зверей, хоть это и стоило людям многих и многих жертв. В настоящую войну это переросло после того, как за Маскарад вступился Алый анклав. Войны продлились несколько десятков лет, закончившись лет сто пятьдесят назад, прерываясь недолгими перемириями, которые нарушались направо и налево. Исход решили мистики, вставшие на сторону людей, но не только они.

– Во времена Алых войн, - переведя дыхание, продолжил вампир, - ближе, естественно, к их концу, грянул Великий мятеж отступников. Многие юные вампиры, привыкшие убивать и недовольные ограничениями на убийство людей, наложенными Внутренним кругом и Бдящими из-за желания руководства Маскарада прекратить, наконец, войны. А для этого пришлось, естественно, бороться с бесконтрольными убийствами. И войну с людьми сменила война внутри нашего сообщества, настоящая гражданская война. Анклав устранился от событий, запершись внутри границ и принимая всех вне зависимости от принадлежности к Маскараду или Шабашу, так назвали отступники свою организацию - если это можно так назвать. Можно сказать, война продолжается до сих пор, хоть и идет она не совсем по правилам. Она больше напоминает войну партизан в тылу общего противника, готового прикончить и тех и других. Они творят друг другу мелкие пакости, приканчивают десяток другой вампиров, громят города, и Шабаш отличается при этом отличается особенной жестокостью по отношению, как к вампирам Маскарада, так и к людям.

– Кланы разделились?
– спросил Кристоф.
– Или некоторые встали на сторону Шабаша полностью?

– Ты проницателен, Кристоф, - усмехнулся Эльген.
– Произошло и то, и другое. На сторону Шабаша перешли кланы Ласомбра и Тзимицу почти полностью и практически вся молодежь гангрелов, тореадоров и твоего клана, Кристоф, вентру в куда меньшей степени. Про тремер ничего сказать не могу, потому что побег их юных представителей очень напоминает спланированную акцию, слишком уж сильна у них организация, тем более, что никто из регентов не ушел в Шабаш, а вот гангрелы или тореадоры высокого ранга бежали к отступникам. О малкавианах молчу, о них, вообще, мало кто чего знает. Независимые, вроде ассамитов или каппадоцо, так независимыми и остались, а ваали не принял даже Шабаш. Там заправляют ласомбра, а они не потерпят никакого соседства с поклоняющимися Баалу.

– Много, - протянул Кристоф, - очень много изменилось с тех пор, как я попал в торпор. А что с Вукодлаком, где он?

– Одно я знаю, - бросил Ди, - его здесь нет, я бы почувствовал его.

– Но где он тогда?
– задал почти риторический вопрос Кристоф и уже гораздо тише, для себя, добавил: - И где Анечка?

Ни вампир, ни данпил не стал спрашивать, кто такая эта Анечка, личную жизнь уважали все.

– Остается только одна зацепка, - вместо этого сказал Эльген, - черная карета с вампиром на козлах. Она заезжала сюда незадолго до того, как восстановился Вышеград. Но вот куда она направилась, я не знаю, однако не думаю, что она уехала далеко. Вот только один вопрос: мы станем преследовать ее вместе?

– Я работаю один, - бросил Ди, - и в мое задание входило лишь расследование дела с восстановлением Вышеграда, а за идею я не работаю.

– Я поеду, - кивнул Кристоф, - за Вукодлаком должок передо мной.

– Ди, - обратился к данпилу Эльген, - может быть, изменишь решение? Я, как представитель Анклава, располагаю кое-какими средствами и могу оплатить твои услуги. Сколько ты берешь?

– Сто пятьдесят тысяч золотом, - равнодушно ответил Ди, - желательно, в билефелецких марках или халинских цехинах. Ни одну из здешних валют не принимаю.