Чтение онлайн

Поэтому когда гости шагнули вперед, чтобы поднять разукрашенные носилки с платформы, их количества едва хватило для этого. И когда родственники несли тело через входные двери к длинному гладкому катафалку, их во много раз превосходили числом вооруженные телохранители, расставленные тут и там. «Телохранители, — горько подумал Ария. — Какое точное слово».

Похоронный кортеж будет состоять из четырех транспортных средств. Его возглавит специально сконструированная машина, способная таранить другой транспорт и распихивать в стороны препятствия в случае необходимости. Следом за ней пойдет тяжело бронированный длинный лимузин, в котором поедут Т’Лоак и остальные члены семьи, и прямо за ним — катафалк и машина, с виду напоминающая черный грузовик. С той лишь разницей, что панели в потолке ее кузова могут открываться, и оттуда выстреливают ракеты, способные поразить воздушные и наземные цели. Такой поворот событий, конечно же, маловероятен, особенно на Тессии, но за могущество приходится расплачиваться могущественными врагами. А Т’Лоак никогда не рисковала понапрасну.

Как только машины были загружены, процессия тронулась в путь. Внутри лимузина все хранили молчание. Говорить было исключительным правом Т’Лоак, а она никогда не делилась своими чувствами с другими. Поэтому в салоне царила тишина, пока машины прокладывали путь по зигзагообразным улицам, мимо вилл на холмах, к лежащей внизу равнине. Ее заполняли группы высотных зданий, многие из которых были соединены друг с другом изящными на вид мостами.

Более мелкие строения кучковались вокруг небоскребов, и вместе они образовывали самоуправляемые районы. Некоторые из них были весьма милыми, а некоторые — нет.

Т’Лоак была очень хорошо знакома с уродливой изнанкой города, потому что выросла в занимавшем двадцать кварталов районе под названием Приемная Ада, где каждый выкручивался, как мог, никому нельзя было верить, а преступления считались нормой. Ее мать выросла не здесь, но оказалась на равнине по причинам, о которых Т’Лоак могла только гадать, и так никогда отсюда и не уехала. Покинув родной дом, Т’Лоак доросла до положения, которое одна из ее более правильных родственниц называла «скверной известностью» – словами, которые должны были оскорбить, но не оскорбляли, потому что Т’Лоак воспринимала свое занятие, как естественное проявление законов природы. На каждой планете существовала пищевая цепь, и хищники всегда находились на ее вершине, а все остальное было сентиментальной чушью.

Ряд стройных вечнозеленых деревьев промелькнул слева, каждое из них на мгновение заслонило собой вид на сверкающую реку позади и случайные скопления домов вдоль обоих берегов. Затем, когда шоссе начало изгибаться по широкой кривой, вдалеке показалось кладбище. Оно использовалось уже тысячи лет и занимало обширную территорию. Его составлял, казалось, бесконечный лабиринт надгробий, монументов и памятников всех возможных форм и размеров. Некоторые из них выглядели как храмы. Другие имели форму возносящихся ввысь шпилей, статуй и абстрактных произведений искусства.

Возвышающиеся по сторонам монументы окружали кортеж, проехавший мимо прекрасного купола по извивающейся дороге к узкому мосту, ведшему к центру искусственного озера. Этот участок земли находился на самом краю кладбища, когда его купила Т’Лоак.

Но с тех пор вокруг появились тысячи надгробий, что сделало маленький отгороженный водой участок еще более примечательным. Озеро было, как говорили некоторые, рвом. Призванным держать на расстоянии менее значительных граждан. Другие видели в нем проявление непомерного эго Т’Лоак, попытку управлять собственной загробной жизнью и признак дурного вкуса. И вся эта критика была верна, думала про себя Т’Лоак, когда кортеж затормозил и остановился. Но это мало что меняло.

Пирамидальное строение из черного гранита возвращало ее мыслями к куда более юной версии себя самой — той, которой было, что доказывать, и которая считала, что экстравагантностью можно это сделать. Это было признаком той незрелости, что типична для того, кому лишь сотня лет отроду, и кто стоит у подножия своей карьерной лестницы. Теперь, будучи азари-матриархом, Т’Лоак считала это место чересчур напыщенным. Но изменить его — значило извиниться, предать молодую себя, а этого она решительно не хотела делать.

Т’Лоак подождала, пока водитель подойдет и откроет дверь, чтобы она могла выйти и повести за собой остальных скорбящих к тому месту, где они смогут снять церемониальные носилки с катафалка. Глаза Лизелль были закрыты. Грим скрывал жуткий шрам на ее горле, а руки были скреплены перед грудью. «Я не буду плакать, — думала про себя Ария. — Слезы — это признак слабости».

Подняв носилки, женщины проследовали за Т’Лоак вниз по крутому спуску в расположенную ниже круглую залу. Там царила прохлада. Освещение было намеренно приглушено, и слышалось журчание воды, изливающейся из сосуда посреди комнаты и скатывающейся вниз в бассейн.

Расположенные на равных расстояниях камеры были вделаны в стены подобно спицам колеса. Некоторые были заняты, некоторые — нет. Место для Лизелль уже было приготовлено и ожидало ее. Медленно, с огромной осторожностью тело Лизелль приподняли и поместили внутрь саркофага. Как только с этим было покончено, Т’Лоак склонилась, чтобы поцеловать холодные губы своей дочери.

— Я не отступлю, — пообещала она. — До тех пор, пока не узнаю правду.

Потом саркофаг закрыли и вдвинули в стену, и женщина, не собиравшаяся плакать, заплакала. Глубокие рыдания сотрясали ее, стоящую с опущенной головой перед именем, выбитым в мраморе. Но никто из присутствующих не посмел обнять ее или произнести слова соболезнования, потому что Ария Т’Лоак была Королевой Пиратов. И тронуть ее — означало умереть.

На борту грузовика «Пиктор»

Грузовик «Пиктор», несущийся к ретранслятору массы со скоростью около пятнадцати километров в секунду, со стороны мог показаться не более чем размытым пятном. Затем последовала внезапная вспышка, когда ядро корабля отключилось, и поля эффекта массы, окружавшие его, мгновенно исчезли. Подобно пуле, выпущенной из винтовки, «Пиктор» летел в сторону объекта, напоминающего демонический глаз, парящий в черноте космоса. Две коммуникационные мачты торчали вертикально вверх из сооружения, состоящего из двух гигантских колец, вращающихся вокруг светящейся сферы.

Сначала медленно, затем со все возрастающей скоростью кольца пришли в движение, по мере того как корабль приближался к ним. Затем, когда между ними и «Пиктором» оставалось около пятисот километров, ретранслятор выстрелил, и водоворот темной энергии поглотил грузовик. Он сверкнул и исчез.

Но, из-за того, что Андерсон в этот момент занимался любовью с Кали, он пропустил миг перехода. Большие пассажирские лайнеры не летали на Омегу. Поэтому тот, кто хотел попасть туда с Цитадели, должен был иметь собственный корабль или купить билет на грузовик вроде «Пиктора». Как и большинство подобных судов, он мог брать на борт как грузы, так и нескольких пассажиров.