Чтение онлайн

– А я бродяга, у меня нет законного способа существования.

– Тогда какого Оркуса вам нужно от меня? Отстаньте подобру-поздорову, дайте человеку спокойно умереть. Хотя постойте – сюда хотя бы изредка забредают адвокаты? – без особой надежды поинтересовался Цилиан.

– Никогда.

– Тогда наш разговор окончен. Старик, кажется, не собирался уходить.

– Мастер Цилиан, вас ведь все равно повесят… Хотите напоследок сделать доброе дело?

– Идите вы в задницу. Не хочу.

– Не хулите добро – все мы дети Разума. Одумайтесь! Вас запутала, обманула и вобрала в себя порочная Каленусийская система удушения ментальной свободы…

Обозленный Цилиан отчасти сбросил с себя оцепенение и даже зажал уши ладонями, пытаясь приглушить пронзительный голос бродяги.

– Проваливайте в Оркус, мастер Председатель. Если хотите знать, я до сих пор естественный элемент этой самой системы. В сортире видел я вашу ментальную свободу – она всего-навсего любимая игрушка мутантов, нигилистов и прочих опустившихся психов.

– Неужели встреча с бесчестным судом Мемфиса вас ничему не научила?

– Представьте себе, не тому, о чем вы подумали. Я жалею только о том, что наша Система была несовершенна и спасовала перед Цертусом.

– Вы нисколько не раскаиваетесь в том, что служили в Пирамиде и вмешивались в жизнь честных каленусийцев, что гнали и травили этих несчастных ивейдеров?

– Великий Разум! Конечно, нет. Мне безумно жаль, что я был слишком непокладистым дураком и по глупости покинул Пирамиду. Каленусия только выиграла бы, если бы мне удалось остаться и работать на своем месте. Вместо этого я вынужден умереть в одной компании с подонками.

Разочарованный Председатель по-стариковски вздохнул:

– А я ожидал, что в свои последние часы вы прозреете и станете нормальным человеком.

– Еще чего! Такое бывает только в розовых сказках пантеистов.

– Очень жаль… Может быть, хотите просто отомстить?

– Кому?

– Конечно, подлому Цертусу. Он вас гнал, оклеветал, мучил, в конце концов довел до виселицы…

– Цертусу очень хочу, – честно признался Цилиан. – Он не часть Департамента, а только предатель, инородный элемент. Жаль, не удалось до него добраться. Что мне остается теперь? Я полный неудачник, смертник и пустое место.

Председатель потер подбородок, густо поросший пегой щетиной.

– У меня тут сбивается компания друзей…

– Наподобие тех, из которых вы составили фиктивное правление «Эльдорадо»?

– Вот именно, бедные честные граждане, любители свободы, брошенные фанатиками пси-контроля в узилище, в это воистину мрачное место. Смерть моим друзьям не грозит, однако их осудили несправедливо и…

В этот миг в измученной душе Цилиана шевельнулась робкая надежда.

– Вы хотите устроить побег?

– Нет. Это невозможно – сайберы, пси-контроль и обученная охрана. Тройное кольцо. Я совсем о другом. Мои люди могли бы подать апелляцию, но плохо знают законы.

Надежда исчезла без следа.

– При чем здесь я? – Разочарование поглотило Цилиана, Председатель выглядел еще более сумасшедшим, чем в прошлые дни, в Порт-Калинусе.

– Мастер Цилиан, как офицер Департамента Обзора, вы в известной мере юрист, хорошо знаете Кодекс и Уложения.

– Да, это правда, знаю. Ну и что из того? Мне на суде не дали сказать ни слова, попросту заткнули рот.

– Пусть так, но помогите хотя бы им.

– Помочь бродягам и нигилистам писать прошения, когда меня самого вот-вот повесят? Да вы свихнулись. Может быть, я попробую что-то сделать для себя, надежда умирает последней.

– Вам уже ничто не поможет, – безжалостно отрезал Председатель. – Обречен тот, кто сделался личным врагом Цертуса. Окажите помощь хотя бы несчастным людям, ведь их плачевное положение тоже в известной мере его рук дело. Вмешайтесь! Только так вы сможете отомстить Мастеру Миража. Если хоть кто-то выйдет из мемфисского накопителя, это разрушит часть творения Цертуса…

Тэн Цилиан отвернулся от Председателя.

– Я вряд ли выберу такой странный способ скоротать последние часы перед смертью…

– Вы только согласитесь, и эти славные люди с радостью опишут вам правдивые подробности своих судебных дел.

– Они с готовностью наговорят мне вранья.

– О нет! Тут, в заточении с нами, находится настоящий псионик, он удивительным образом отличает ложь от истины.

Цилиан поневоле задумался. «Я никогда не верил в милосердие, я разочаровался в справедливости, верность принципам оказалась бесполезной игрушкой, клятвы и декларации пустым звуком. В сущности, мне плевать, что станет с этой толпой перепуганных, опустившихся полулюдей. Но мне самому очень страшно, и безумие стоит за моим плечом. Если я займусь маранием бумаги и какой-никакой работой, может быть, ужас отступит на несколько часов и потом мне будет не так больно».

– Ладно, согласен. Сколько в камере народу?

– Двадцать восемь друзей Разума. В накопителе около полутора тысяч гонимых – к сожалению, он переполнен. Сначала выслушайте тех, кто сидит с нами, остальные будут говорить на расстоянии, при помощи умного мозга нашего доброго товарища – псионика.

«Саблезубый енот тебе добрый товарищ», – решил про себя Тэн, когда уже знакомый сенс-грубиян, высокий, истощенный парень с горящим взглядом выступил вперед.

– Ты готов слушать, наблюдатель? А то смотри у меня…

– Да, я готов. Но не воображай, что я испугался тебя, мутанта.

– Тогда начинайте свои сказки, ребята. По очереди. И не пробуйте у меня врать – время дорого. Кто вздумает зря трепаться – увидит страшный мультик на ночь.

Так прошло пятнадцать часов. Цилиан слушал, цепенеющим от ужаса разумом цепляясь за сомнительные подробности чужих дел и полузабытые статьи уложений. Страх отступал на время, и Тэн писал, писал, писал огрызком карандаша на желтоватых листах дешевой пластикобумаги, стертые карандаши ему методично точил невозмутимый Председатель. Когда у Цилиана онемела рука, бродяга сменил его и стал сам писать под диктовку. Высокий сенс работал «детектором истины», он садился напротив каждого просителя, сжимал в тонких пальцах их ладони, по высокому лбу мутанта медленно катились капли пота. Когда постояльцы камеры договорили свои истории, сенс подошел к решетке двери и прижался к ней смятым от усталости серым лицом, одновременно, сквозь расстояние, стены и холодное железо ловя сотни мысленных посланий от запертых по соседству людей.