Чтение онлайн

Эти мои слова словно открыли невидимый шлюз. Старушка стала громким, властным голосом раздавать команды. Из толпы вышла молоденькая девушка, в мужской одежде с копьем в руках. «Из охотничьей команды. " Она медленно и неуверенно, чуть пританцовывая, стала подходить к голове гваррича. Потом уверенности в ее движениях прибавилось. Она стала напевать, какую–то песню, в которой просила прощения у гваррича и рассказывала ему, что его время пришло, и его смерть поможет живущим. Гваррич, словно успокоенный ее песней или завороженный плавными движениями танца, заметно расслабился, его крылья немного опустились, он широко распахнул глаза. И в этот момент юная певица глубоко вонзила свое копье ему в глаз.

За мгновенье до удара я услышала аппетитное чавканье и Мара тихо и незаметно материализовалась у моей ноги.

— Этот гваррич был сладкий. Те, что раньше были недозрелые. Еще хочу. Еще?

— Подожди, сейчас спрошу…

Блин, как же обращаться к старушке, подумав, решила применить к ней обращение эльфов, авось пройдет…

— Айре, еще гварричи нужны?

Легкая заминка… Не знает, что ответить. Если сказать, что нужны, то это поставить себя и своих соплеменников в зависимость от пришлой человеческой девчонки. Если отказаться, то одного явно мало и придется остальным идти на охоту, как собирались. Тяжелый выбор … Колебалась старушка не долго:

— Пусть прилетают. Было неожиданно, но в следующий раз мы полностью выполним обряд.

Я кивнула головой. «Мара, давай еще. "

«Еще сколько? "

«А сколько съешь… не жалко. Как одного съешь, сразу за другим, у меня не спрашивай, пока не позову. "

Мара опять закрутилась, замахала ушами как крыльями и исчезла.

— За следующим полетела?

— Да, — рассеяно ответила я. В данный момент меня больше всего интересовал вопрос: чем мне заняться пока Мара туда сюда с гварричами носится?

Все жители лагеря дружно взялись за разделку неожиданно прилетевшей добычи, дружными усилиями гваррича уволокли ближе к шатрам и работа закипела. Не зная чем заняться, стала наблюдать за суетой вокруг тела, скоро надоело, не интересно… Вернулась обратно к костру. Старушка опять сидела у костра в той же позе и опять помешивала в котле варево. Я опять села на тоже место, де жа вю…

— Что ты хочешь за это … — ведьма неопределенно махнул рукой в сторону суеты вокруг гваррича.

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего.

Сидим молча. Она помешивает ложкой в котле, я наблюдаю за огнем и суетой лагере. Зазвонил колокол к обеду …

— Я, пожалуй, пойду… Можно я приду к вечеру…

— Приходи, а я пока подумаю чем тебя отблагодарить.

— Да ничего мне не надо, я не корысти ради, а … просто так. — Вовремя остановилась, чтобы не ляпнуть про «волю пославшей меня жены».

После сиесты, изрядно утеплившись вернулась в лагерь гостей. Там царило радостное оживление. У центрального шатра лежало десять голов гварричей, и еще один заходил на посадку. Ритуал вокруг прилетевшего выполнялся уверенно и с огромным энтузиазмом. Его уже успели выучить и порядком от него подустать. Когда тело улеглось, я тихо позвала.

— Мара, хватит, обожрешься…

Опять чавканье, сопровождаемое сытой отрыжкой, удар копья и собака тихо появляется у моей ноги. Живот круглый, морда довольная и, словно, больше размером стала. Опять направляюсь к одинокому костру, сажусь на свое место.

— Ну, что не придумала, как нам тебя отблагодарить…

— А там, — киваю в сторону весело шумящего лагеря, — сердца или печеночки не найдется, собачку покормить? — Ведьма с сомнением смотрит на Мару.

— Я думаю, что этой, — кивок в сторону Мары, — на сегодня хватит.

Мара не возражает.

— Тогда ничего не надо.

Молчание…

— Пока ты отсутствовала, я придумала, что я могу для тебя сделать. Покажи мне свои ладони.

— Зачем? Гадать будете? — Сразу появился образ цыганки–гадалки, позолоти ручку дорогая, всю правду скажу, но руки протягиваю.

— Нет, я этим не занимаюсь. — Рассматривает мои ладони, что–то тихо шепчет себе под нос. — У тебя есть мечи, но ты давно не держала их в руках…

— Да есть, но я ими пользоваться не умею.

— Завтра утром, на рассвете придешь сюда и принесешь мечи с собой. — Сказано это было тоном, не терпящим возражений. — А сейчас иди, отдыхай, силы тебе завтра понадобятся.

Торкана, уже бывшая магиня, лежала на кровати и наблюдала великолепный закат. Окно ее комнаты выходило на запад и снег в парке у дома, освященный закатным солнцем полыхал яркими красками, казалось, что снег горит. Сегодня она поняла — насколько круто изменилась ее жизнь за один день, хотя почему за день? То, что она знает сейчас, бабушка и окружающие поняли давно, когда ее тело только привезли из топей.

Сегодня она пришла в себя, поела, вытерпела визиты многочисленных целителей, делающих вид, что пытаются ей помочь, выплеснула еще две чашки с лекарством и заснула под высокомерные бредни очередного целителя. Сон ушел, тихо как вор, спать больше не хотелось, чувствовала она себя, как не странно хорошо, только слабость осталась, что не удивительно, столько времени без сознания. Теперь нужно решить, что делать дальше… как жить и, самое важное, что рассказать бабушке, и что Великому.

— Бабушке можно, нужно, рассказать все.

— Опять ты лезешь со своими советами!

— Да, ладно тебе, я ж дело советую. Бабушка — единственный человек, который хочет и может тебе помочь. Больше же ты никому не нужна, других же родственников у тебя нет?

— Почему нет? Есть, много … Тетки, сестры троюродные …

— А когда ты их последний раз видела?

— Когда отмечали мое поступление в помощники.

— А до этого?

Торкана задумалась … До того банкета она всю эту родню, за редким исключением троюродных сестер ровесниц, и не видела, и даже не знала об их существовании. А тут вдруг появились, неизвестно откуда. Мать Торкана не помнила, она упала с варга и умерла еще, когда она пешком под стол ходила, а братьев и сестер у нее не было. Единственного родственника, которого она помнила с детства — бабушка.