Чтение онлайн

— Да, Эдуар, и я тоже изменился. Все изменилось, но остался президент Нджала и служба безопасности. И если я собирался убить его тогда, два года назад, то теперь я тем более должен это сделать. Ты не представляешь себе, Эдуар, что это такое — провести два года в каменоломнях и тюрьмах…

— Я не понимаю твоего упрямства, Жосс, — перебил его Валеруа. — Я вообще тебя больше не понимаю. При чем тут служба безопасности? Что ты имеешь против нее? Ты хочешь обвинить ее в сговоре с Андрозикели Нджалой? Кого из них ты больше ненавидишь?

— А ты догадайся, — насмешливо сказал Доман. — Ну, что, это все, что ты хотел мне сказать перед тем, как меня пристрелят? Или что-нибудь добавишь на прощанье?

— Жосс, ты проиграл. Неужели ты не понимаешь, что все кончено?

В это время за окнами гостиной послышался шум. Валеруа выглянул на улицу — к его дому одна за другой съезжались машины: две, три, потом — десяток, два десятка… Послышалось хлопанье дверей, оживленные голоса, вспыхнули блицы камер. Маленькую тихую площадь осветили лучи автомобильных фар, ее наполнила шумная говорливая толпа… Валеруа заметил, как заметались по площади полицейские агенты, как выскочили из своих машин Фарж и Виктор.

— Нет, дорогой Эдуар, — сказал Доман, — еще не все закончено. Игра продолжается.

— Что это? — растерянно спросил Валеруа.

— Это свободная демократическая пресса, — объяснил Жосс. — Два года назад, во время процесса в Антананариву, обо мне было написано много статей, если ты помнишь… Сегодня я позвонил журналистам и пригласил их сюда, чтобы они вели прямую трансляцию с места убийства секретного агента французской службы безопасности полковника Жосслена Домана.

— Ты с ума сошел! — воскликнул Валеруа. — Это противоречит всем правилам!

— Каким правилам? Ты хочешь сказать, что вы играете по правилам? А вчера, когда ты позвонил Жанне, это тоже было по правилам?

— Но ведь разговор записывали, Жосс… — тихо сказал Валеруа. — Пойми меня…

— Ты думаешь, я этого не знаю?..

Жосс распахнул дверь и вышел на балкон. Он помахал рукой журналистам, и сразу оказался в перекрестных лучах прожекторов. Заработали камеры, засверкали блицы, в толпе репортеров раздался гомон… Сквозь вспышки света Жосслен заметил, как полковник Мартен торопливо пересек площадь и вошел в парадное.

— Господа! — обратился Доман к журналистам. — Я благодарю вас за то, что вы откликнулись на мое приглашение. Хочу сообщить, что я в прекрасной форме. Я только что вернулся в Париж после долгих африканских каникул, сейчас нахожусь в доме моего друга Эдуара Валеруа и совершенно не намерен кончать жизнь самоубийством.

В толпе репортеров раздался дружный понимающий смех.

— Прошу вас внимательно наблюдать за тем, что здесь произойдет в течение ближайших пятнадцати минут, — продолжал Жосслен. — Сейчас я спущусь вниз и отвечу на все ваши вопросы. Для этого мне нужно пройти два лестничных пролета. Надеюсь, что мы вскоре увидимся.

Толпа снова одобрительно загомонила, засмеялась. Доман вернулся в комнату, вынул из лежащей на диване кобуры револьвер Эдуара и направился к выходу.

— Жосс! — окликнул его Валеруа. — Зачем ты взял мой револьвер?

— Дружище, у меня нет ни малейшего желания пятиться, выходя из твоей квартиры, — не оборачиваясь, бросил через плечо Доман и захлопнул за собой дверь.

Он быстро сбежал по лестнице и в темном углу парадного увидел полковника Мартена, комиссара Розена и Рагуле. Вид у них был неважный. Они растерянно поглядывали на стеклянную дверь, за которой виднелся свет прожекторов и слышался шум толпы.

— Рад приветствовать вас, господа, — улыбнулся им Доман. — Итак, что вы выберете: Или я выхожу на улицу и даю интервью журналистам, или я предпочту черный ход, возле которого меня будет ждать машина.

— Идите через черный ход, — после паузы выдавил из себя багровый от злости Мартен.

— В таком случае, полковник, мне нужна машина, — жестко сказал Доман. — Двигатель должен быть включен. И чтобы рядом никого не было!

— Позовите Виктора, пусть подгонит машину, — приказал Мартен Рагуле.

Тот бросился к черному ходу.

— Мне кажется, вы выбрали правильное решение, — заметил Доман и последовал за Рагуле.

Через минуту у подъезда стоял красный «рено». Улица была пуста. Жосслен мгновенно влез в машину и нажал на газ. Она резко рванулась с места. Но Доман сразу же услышал, как позади взревел другой мотор. Это Розен и Фарж успели выбежать через парадный ход и сесть в машину. Сейчас они плотно, почти без отрыва шли за ним.

Увеличивая скорость, Жосслен свернул на узкие малолюдные улицы, сделал несколько резких поворотов, но Фарж и Розен не отставали. Увеличить разрыв Доману никак не удавалось. Они неслись по ночному Парижу в безумной гонке, а встречные машины едва успевали тормозить или сворачивать с их пути.

Жосслен гнал свой «рено» к набережной Сены. Он вырвался на просторную площадь Звезды, описал круг и неожиданно свернул на ступени лестницы, плавными уступами спускавшейся к реке.

Машина, вздрагивая и скрежеща, запрыгала по ступеням, переваливаясь, как огромная утка. В свое время Доман в совершенстве освоил различные способы уходить от преследователей, и сейчас был почти уверен, что здесь он оторвется от Розена и Фаржа. Но, взглянув в зеркальце, он с удивлением убедился, что Фарж точно так же, как он, вписался в поворот и довольно плавно, насколько это возможно, ведет машину вниз по лестнице вслед за ним, по-прежнему соблюдая минимальный разрыв.

Машины вырвались на широкую набережную и с ревом пронеслись по ней, распугав немногочисленных романтиков и компанию клошаров.

«Где сейчас тот смешной бродяга со старым будильником? Может быть, здесь?» — мельком подумал Жосс.

Затем они свернули к Дворцу инвалидов, и тут Доман внезапно понял, что он занимается не своим делом. Нападать он всегда умел лучше, чем убегать. И Жосслен решил поменяться ролями с Розеном и Фаржем.

На полной скорости он неожиданно затормозил и резко дал задний ход. Как Жосс и предполагал, Фарж не успел отреагировать и по инерции проскочил мимо. У комиссара Розена реакция оказалась немного лучше: он уловил маневр Домана и успел выстрелить, когда их машины поравнялись на долю секунды.