Чтение онлайн

Не задавая вопросов, не спрашивая, как это может быть, я двинулся с ним сквозь этот фантастический город свежей лесистой планеты, с изумлением глядя на все, что окружало меня, наполненный удивлением не только относительно того, что я видел, но и поражаясь тому, что я был там вообще. И я пошел с ним также и по другим планетам, ловя лишь отблески их, впитывая главным образом виды разных мест, какими они были в прошедшие века. Я стоял перед красотами, которые сжимали мне сердце, вглядывался в страдания, которые повергли мою душу в печаль, тревожился о несчастьях, как собака, беспокоящаяся о старой кости, неистово цепляясь за науки и культуры, которые были вне пределов моих способностей понимать.

Затем, совершенно внезапно, все исчезло, и я снова был среди старых яблонь, лицом к лицу с Кошариком. Мой мозг все еще кипел удивлением, и я потерял всякое представление о времени.

– А Хайрам? – спросил я. – Разве Хайрам…

– Нет, – сказал Кошарик. – Хайрам понять не мог.

И это была, конечно, правда. Хайрам не мог понять. Он, как я помнил, выражал недовольство, что Кошарик говорит много непонятного.

– Больше никто, – сказал он. – Никто, кроме тебя.

– Но я запутался. Многих вещей не понял и я.

– Твое понимание, – сказал он, – больше, чем ты думаешь.

– Я вернусь. Мы еще поговорим.

Я пошел вверх по холму и, когда дошел до передвижного домика, обнаружил, что там никого не было. Я еще подивился – не могло ли последнее сафари пройти, пока я беседовал с Кошариком. Когда я уходил, мне и в голову не пришло побеспокоиться об этом, поскольку я был уверен, что услышу их, когда они придут. Но на протяжении моего разговора с Кошариком сомнительно, слышал ли я хоть что-нибудь. Поэтому, я отправился к началу дороги во времени один и не обнаружил никаких признаков того, что кто-то выезжал оттуда. Значит, они опаздывают на два дня. Если они не вернутся завтра, сказал я себе, мы с Беном, видимо, должны отправиться туда и посмотреть, куда они запропастились. Не то, чтобы я беспокоился. Перси Аспинваль произвел на меня впечатление человека полностью компетентного. Однако стало тревожно.

Я вернулся к домику и сел на ступеньки. Боусер выполз из-под домика, вскарабкался по лесенке и сел рядом, прижавшись ко мне. Это было почти как в старые дни, до того, как появилась Райла и начался весь этот бизнес с путешествиями во времени.

Сначала я был полуоцепеневшим из-за того, что случилось с Кошариком, но теперь я мог начать размышлять об этом. Сначала, когда все это происходило, все в целом казалось чуть ли не обычным, ничто меня не поражало. Я получил внушение, которое защитило меня от потрясения. Я почувствовал, как холодные мурашки поползли у меня по спине, поскольку осознал, что все это случилось на самом деле. Во мне нарастало отрицание. Старая человеческая привычка полагать, что ничего не случилось, потому что случиться и не могло.

Но, несмотря на это автоматическое отрицание, я достаточно хорошо знал, что это произошло, и сидел на ступеньках, пытаясь навести порядок у себя в мыслях, однако времени сейчас у меня на это было немного: потому что, как только я уселся, машина, управляемая Райлой, выехала из-за гребня, а позади Райлы сидел Хайрам.

Он выскочил из автомобиля сразу, как только тот остановился, и направился прямо к Боусеру. Он не терял время на какие-то там разговоры со мной, я даже не уверен, что он меня видел. Боусер сбежал к нему по ступенькам, Хайрам опустился на колени, обнял собаку, а Боусер, скуля и подвывая от счастья, безостановочно вылизывал языком его лицо.

Райла бросилась ко мне, обняла меня и так мы четверо и стояли: Хайрам, обнимая Боусера, и Райла, обнимая меня.

– Ты рад, что Хайрам вернулся? В госпитале сказали, что с ним все в порядке, можно его забрать, но он очень ослабел и нуждается в укреплении сил. Но он не так уж загружен работой, и…

– Вот именно, – сказал я. – Хайрам никогда не был жаден до работы.

– Ему следует делать каждый день упражнения, – продолжала она, – и лучше всего – прогулки. И ему нужна высокопротеиновая диета и еще какие-то лекарства. Лекарства ему не нравятся. Он говорит, что у них плохой вкус. Но он обещал мне принимать их, если ему позволят уехать из госпиталя. И – о, Эйса, если бы ты видел, какой дом мы будем строить! Я еще не получила планов, но уже могу тебе его нарисовать. Он будет весь из камня, и камины будут почти во всех комнатах. Масса стекла. Целые стены из термостекла, чтобы мы могли смотреть на этот наш мир. Как будто мы сидим на веранде. Там будет патио и каменный, как и весь дом, обогреватель, и каменная дымовая труба, чтобы вытягивало дым, и плавательный бассейн, если это тебе понравится. Я думаю, что мне бы понравилось. Вода из родника наполнит его – эта вода ужасно холодная, но подрядчик сказал, что за день или два солнце нагреет ее, и тогда там…

Я увидел Хайрама и Боусера, которые шли вниз по гребню и не слышали моего крика или не обратили на него внимания. Так что я припустил за ними.

Поймав Хайрама за плечо, я развернул его.

– Куда это вы собрались? Райла говорит, что ты еще слаб и не должен утомляться.

– Но, мистер Стил, – сказал Хайрам с большой рассудительностью, – я только повидаю Неуклюжика. Я должен сказать ему, что вернулся.

– Только не сегодня. Может быть, завтра. Мы возьмем машину и поглядим, если сумеем найти его.

Я погнал их обоих домой, и Хайрам всю дорогу протестовал.

– А ты? – спросила Райла. – Как ты провел день?

– В разговорах с Кошариком, – ответил я.

– И вы нашли о чем поговорить?

– Конечно, о многом.

Затем она снова вернулась к проекту дома, и я не пропустил ни слова. Она говорила о нем до тех пор, пока не пошла спать. Я никогда не видел ее такой счастливой и взволнованной.

Я решил, что расскажу ей о Кошарике утром, но так не получилось. Бен вытащил меня из постели, барабаня в дверь и крича, чтобы я выходил.

– Черт возьми, что происходит? – спросил я, когда шатаясь, раздраженный и неодетый, вышел к нему. – Что такое случилось, что ты не можешь подождать?

– Меня подталкивают эти молодчики из Сафари, – ответил он. – Они очень нервничают. Они настаивают, чтобы мы отправились в мел и посмотрели, что задерживает Аспинваля и его группу.

Бен очень беспокоился об этой опоздавшей группе. Он уже говорил мне об этом, так что мы были готовы к поездке.

– Этот проклятый Хочкисс, – рассказывал он, – открыл банку с чертями. Церкви и церковные организации уже наготове. Один писака из газеты недавно сказал, что ничего подобного не было со времен Реформации. Через неделю-две ожидается заявление Ватикана. Я собирался принести тебе утреннюю газету, но закрутился и забыл о ней. Циркулируют петиции, в которых предлагается запросить Конгресс и провести закон о путешествиях во времена раннего христианства. Конгрессмены начали скрываться. Они не хотят в этом участвовать. Они ссылаются на отделение церкви от государства, и поэтому, говорят они, у них нет власти провести какой бы то ни было закон, касающийся этого дела. Двое-трое из них указывают также, что Мастодония – не часть Соединенных Штатов. Я боюсь, что найдется довод, снимающий это возражение, если такое противостояние сохранится. Думаю, что здесь кто угодно бы запутался. Они не знают, являемся мы частью Соединенных Штатов или нет.