Матабар
Шрифт:
— Чего тебе, парень? — недовольно, с видом явно проигрывающего человека, процедил Йонатан.
— Ни у кого не осталось рыбы? — спросил Ардан. — Меняю на свиную отбивную.
Плащи переглянулись и засмеялись.
— Вот, что значит — неделя в комфорте, — фыркнул Длинная Шея. — Ковбой превратился в дворянина.
Арди проигнорировал выпад и так и остался стоять с подносом.
— Рыба не мясо, а ба… — отмахнулся Йонатан и собирался добавить что-то еще, но резко замолчал и посмотрел на стену, разделявшую их купе. — Вампиры и их клятый слух… Нет, парень, нет у нас рыбы. Если так хочется — бери Катерину и иди в вагон ресторан. Амир, выдай ему семьдесят ксо из командировочных.
Молчун, чье имя Арди все равно не запомнит, порылся в сумке и выудил оттуда купюру в пятьдесят ксо и несколько монет.
Арди поблагодарил, оставил поднос со свининой на столе и, выбравшись наружу, постучал в купе Катерины.
— Не заперто!
Арди отодвинул дверь купе, застыл на мгновение, а затем резко захлопнул.
— Прошупрощения, — на одном дыхании выпалил он, мысленно стараясь изгнать из воображения образ полностью обнаженной рыжеволосой девицы, занятой чисткой револьверов.
— Вечные Ангелы, парень! — раздалось с той стороны. — Ты же не девственник! Ничего нового для себя не увидишь!
— Эй, Катерина! — прозвучал голос Длинной Шеи из дальнего купе. — Я тоже не девственник, так может…
— Яйца отстрелю! — перебила Катерина.
— Смертные, — прошипела Цасара, но слышно, при этом, было по всему вагону.
Арди же, красный как рак, постучался еще раз.
— Да погоди тогда уж, — донеслось изнутри. — Оденусь.
Стоя как полный идиот, Ардан нервно крутил в руках купюры и пытался унять колотящееся сердце. Катерина всегда носила вещи не по размеру, мешковатые и просторные. Да еще и винтовка с патронашами, плащ, сумки, все это скрадывало её фигуру. Не такую вызывающе идеальную, как у Цасары, но вампир никогда не воспринималась иначе, нежели… прекрасное и смертносное произведение искусства.
А вот Катерина…
Арди не мог отделаться от вида её длинных, сильных ног, тонкого стана, не очень большой, но крепкой груди, а еще ключиц. Спящие Духи, он даже не знал, что ключицы в принципе могут быть чем-то красивым и привлекающим внимание.
Дверь перед юношей резко распахнулась.
Стрелок Плащей, полностью одетая, смерила Арди оценивающим взглядом ненадолго задержав его в паху, почему-то при этом присвистнув.
— Я иногда забываю, Ард, что ты не человек… — зачем-то добавила она, после чего перевела взгляд ему в глаза. — Чего хотел?
— Вагон-ресторан, — промямлил он.
— Чего?
— Ужин. Вагон-ресторан.
— Ангелы и Демоны, Ард! — вскипела Катерина. — Ну хочешь, вон, грудь мою потрогай, чтобы пар выпустить! Ты можешь нормально изъясняться, или нет?!
Арди дернулся и, усилием воли, вновь увидел перед собой не обнаженную женщину, а опасного стрелка второй канцелярии.
— Я иду в вагон-ресторан поужинать, — куда более спокойным тоном произнес юноша. — Йонатан сказал взять тебя с собой.
— Н-да? — цокнула языком Катерина и посмотрела в сторону дальнего купе. — А выдать мне командировочных этот самый Йонатан не хотел?!
— Все расчеты по окончанию миссии! — донесся голос Корносского. — У мальца есть семьдесят ксо! Ни в чем себе не отказывайте и… да срань Светлоликого! Опять не в масть! Ну сколько можно…
Катерина закатила глаза и подхватила ничего не понимающего Арди под локоть.
— Чего застыл? — дернула его в сторону. — В чем мать родила ты меня уже видел, так что теперь угости госпожу ужином и, глядишь, мы перейдем к…
— Катерина, — тихое, вкрадчивое шипение Цасары буквально пронизывало душу насквозь.
Стрелок вздрогнула и слегка побледнела.
— Это я так шучу, — отрывисто произнесла она. — Пойдем, Ард. Посмотрим, чем богатеи давятся.
Они миновали свой вагон, затем прошли через еще один такой же, где за запертыми дверьми иногда слышались разговоры, в том числе и на незнакомых Арди языках, а затем, перешагнув очередной мостик между вагонами, оказались перед деревянной дверью, толкнув которую…
Ардан помнил рассказы Марта о «ресторанах» в Метрополии. Мол они украшены так, что парень сразу поймет, что оказался в дорогом и необычном месте. Так вот кто бы не строил этот вагон, то он, видимо, придерживался той же позиции.
Вместо купе здесь, по одну и другую сторону, стояли столы, укрытые белыми, шелковыми скатертями, на которых покоились хрустальные бокалы и серебренная посуда.
За некоторыми из них сидели путешественники. Женщины в платьях, шить которые мечтала мама Арди. Сверкающие искрящимися нитями, приталенные, почти до самого пола, они и сами чем-то напоминали длинные, высокие фужеры.
Каблучки их туфель слегка стучали о деревянный настил пола, а на, зачастую, оголенных плечах лежали меховые накидки из белого песца, лисы или норки. В сложных прическах застыли какие-то не менее интересные украшение из перьев, либо же голову прикрывали шляпки.
Напротив них или же рядом сидели кавалеры. Большинство, как один, тучные, с животами, в строгих черных костюмах с белоснежными, хрустящими сорочками. Запонки и пуговицы на их одеждах блестели драгоценными камнями и…
Арди присмотрелся — у всех, как у женщин, так и у мужчин, на запястьях или пальцах обнаруживались драгоценности. Кольца с бриллиантами, браслеты из розового и белого золота или же наручные часы, инкрустированные все теми же бриллиантами, рубинами, агатами и всем тем, что можно было выкопать, а затем дорого продать.
— Ничего себе, — выдохнула Катерина. — Обычно такого не быв… ах да. Коронация. Все съезжаются в Метрополию на коронацию.
— Господин, госпожа, — как из ниоткуда перед Арданом и Катериной возник очередной проводник. — Могу я поинтересоваться из какого вы вагона?
И, словно невзначай, он кивнул на табличку на стене:
« Напоминаем, что вагон ресторан работает только для обитателей вагонов второго и первого классов.»
Ниже эта надпись повторялась еще на нескольких языках, письменность которых Ардан никогда в жизни не видел.