Чтение онлайн

— Нет, — тоже шёпотом ответила та. — Это невозможно. Его стошнит, прежде чем он съест половину.

Тем временем Брюс продолжал поглощать злосчастный торт. После второго куска он умоляюще посмотрел на директрису.

— Ешь! — не унималась Транчбул. — Ты хотел торта, жадный воришка, ну так ешь! Ешь быстрей! Не останавливайся! Мы не собираемся торчать здесь весь день! Если ты остановишься ещё раз, я посажу тебя в душегубку, а ключ выброшу в колодец!

Мальчик отрезал третий кусок торта и принялся усердно жевать. Этот кусок он прикончил гораздо быстрее, нежели предыдущие два, затем, не медля, схватил нож и отрезал следующий кусок. Казалось, он споро взялся за дело.

Матильда, внимательно следившая за Брюсом, не заметила в нём никаких признаков утомления. Во всяком случае, он действовал всё увереннее.

— Он неплохо справляется, — прошептала она, обращаясь к Левиндер.

— Его вот-вот стошнит, — ответила та. — Это будет ужасно.

Справившись с половиной огромного торта, Брюс Богтроттер остановился на пару секунд, чтобы отдышаться.

Транчбул стояла, уперев руки в боки, и сверлила мальчика свирепым взглядом.

— Ешь! — тут же заорала она. — Не останавливайся!

Неожиданно Брюс громко отрыгнул, и этот звук громом прокатился по залу. Многие захихикали.

— Тихо! — крикнула Транчбул.

Брюс отрезал очередной кусок и стал его быстро жевать, не обнаруживая утомления или расстройства. По его виду нельзя было даже предположить, что он остановится и закричит что-нибудь вроде: «Я больше не могу! Меня сейчас стошнит!» Он не сдавался.

И тут среди зрителей произошла неуловимая перемена. Когда Транчбул заставила Брюса Богтроттера съесть этот огромный торт, все двести пятьдесят мальчиков и девочек почувствовали угрозу. Они приготовились к ужасной сцене, когда бедняга Брюс, напичканный по самый подбородок шоколадным тортом, сдастся на милость победителю и станет молить о пощаде, и тогда они станут свидетелями триумфа Транчбул, которая будет силой запихивать всё новые куски торта в задыхающегося ребёнка.

Но не тут-то было. Брюс, преодолев уже три четверти пути, всё ещё сохранял силы. Чувствовалось, что ему нравится то, что он делает. Он становился всё более уверенным в себе, представляя, что взбирается на горную вершину и у него есть только два выхода: или покорить её, или умереть. Но главное, он завоевал уважение аудитории, которая теперь молча болела за него. То, что сейчас происходило, он воспринимал по меньшей мере как битву между ним и всемогущей Транчбул.

Неожиданно кто-то крикнул:

— Давай, Брюси! Ты сможешь!

— Молчать! — завопила Транчбул, резко повернувшись.

Зрители заинтересованно наблюдали за этим захватывающим поединком. Им не терпелось поддержать Брюса одобрительными возгласами, но никто не осмеливался.

— Я думаю, он справится с тортом, — прошептала Матильда.

— Мне тоже так кажется, — прошептала в ответ Левиндер. — Никогда бы не поверила, что можно съесть такой гигантский торт.

— Транчбул тоже не верит, — шёпотом сказала Матильда. — Ты посмотри на неё. Она стала красная, как помидор. Если он победит, она убьёт его.

Брюс заметно снизил темп. В этом не было никаких сомнений. Но он с упрямой настойчивостью продолжал запихивать в себя куски торта. Как бегун на длинные дистанции, завидевший финишную ленточку, он продолжал бороться до конца. Как только последний кусок исчез у него во рту, зал взорвался оглушительными криками. Дети вскочили на стулья и стали вопить и орать во всё горло:

— Молодец, Брюси! Ты победил! Ты выиграл золотую медаль, Брюси!

Транчбул застыла как истукан посреди сцены. Её огромное лошадиное лицо стало цвета раскалённой лавы, а глаза горели яростью. Она, не отрываясь, смотрела на Брюса, который, развалившись, сидел на стуле, как объевшийся Робин Бобин Барабек, у которого от обжорства нет сил пошевелить даже пальцем. На лбу у него выступили капельки пота, но губы торжествующе усмехались.

Вдруг Транчбул рванулась вперёд, схватила пустое фарфоровое блюдо из-под торта и, замахнувшись, разбила его об голову несчастного Брюса. Осколки разлетелись по всей сцене.

Но мальчик был настолько набит тортом, что напоминал мешок застывшего цемента, который невозможно разбить даже кувалдой. Он только несколько раз встряхнул головой и продолжал ухмыляться.

— Да горите вы синим огнём! — вскричала Транчбул и удалилась, сопровождаемая поварихой.

Однажды в начале учебной четверти мисс Хани объявила классу:

— У меня для вас важные новости, поэтому слушайте внимательно. Матильда, ты тоже отложи на минутку учебник и послушай.

Первоклашки подняли глаза на учительницу и замерли в ожидании.

— Дело в том, что мисс Транчбул, наш директор, установила правило: каждую неделю она лично проводит один урок в каждом классе. Для каждого класса назначен свой день и своё время. Наше время — два часа дня по четвергам, сразу же после ланча. Итак, завтра мисс Транчбул будет проводить урок в нашем классе вместо меня. Я тоже буду присутствовать на уроке, но лишь как безмолвный зритель. Это понятно?

— Да, мисс Хани, — хором ответили дети.

— Хочу вас предостеречь, — сказала учительница. — Мисс Транчбул — очень строгий директор. Позаботьтесь, чтобы ваша одежда, лицо и руки всегда были чистыми. Говорите только тогда, когда она к вам обратится. Если она задаст вам вопрос, сначала встаньте, а потом отвечайте. Никогда не спорьте с ней, не пререкайтесь, не старайтесь рассмешить её: этим вы только разозлите её. А если вы разозлите её — тогда берегитесь!

— Этого можно было и не говорить, — буркнула себе под нос Левиндер.

— Я уверена, — продолжала мисс Хани, — она будет спрашивать то, что вы должны были выучить за эту неделю. Следовательно, вы должны знать таблицу умножения на два. Я советую вам повторить её сегодня вечером. Пусть родители помогут вам.

— А что ещё она будет спрашивать? — поинтересовался кто-то.

— То, как вы научились произносить слова по буквам, — ответила мисс Хани. — Постарайтесь вспомнить всё, что вы выучили за последние дни. И вот ещё что. В классе обязательно должен быть кувшин с водой и стакан. Иначе мисс Транчбул проводить урок не будет. Итак, кого назначим ответственным за кувшин с водой?