Майор из Варшавы
Шрифт:
— Двое, с фурманкою. Озброени…
— А вы что, из-за них убежали?
Малевич спрашивал сейчас машинально, мысль о подводе с салом гвоздем засела в мозгу.
— Навищо вы так? — похоже было, что мальчишка малость обиделся. — Нам староста, дид Степан, давно казав, щоб тикаты, мы вон и зброю дисталы, а тут як раз й дядько прийшлы…
Словно боясь, что его словам не поверят, хлопец потянул с плеча длинное, какое-то нескладное ружье и потряс им в воздухе.
— Ге, хлопче, а де того дристопала здобув? — стоявший рядом Бирюк со смехом развел руками.
— А-а-а… — в свою очередь, усмехнулся Дубяк. — То моя була. Це як я колысь в пана Цихоцького обьезчиком був… Зосталася. Але стрелялка добра и патронив ще штук зо тридцять е…
Все вокруг заулыбались, новичков обступили, и Малевич, не выдержав, тоже усмехнулся. Старое ружье напомнило ему молодость, такой же «Бердан-2» был на ихней веске у старого егеря…
Воспоминания Малевича оборвал Бирюк, который, потянувши его за рукав, негромко сказал на ухо:
— Решай, комиссар. Нам все одно, або жебрачиты, або грабуваты, а полицаи те, мабуть над вечир с села поидуть. От тильки зброи обмаль.
На щеках у Малевича проступили желваки. Да, Бирюк прав, нужно было решать. Надежда наткнуться на нетронутое поле боя оказалась призрачной, значит, все равно оружие придется брать у врага, а тут две винтовки и подвода с провиантом сами идут в руки…
Слова Бирюка только помогли Малевичу осознать зревший подспудно замысел, и он с неожиданно прорвашимися в голосе командирскими нотками прикрикнул:
— А ну, хлопцы, тихо! — потом обратился к Дубяковым племянникам: — Полицаи какой дорогой поедут?
Воцарившая после окрика тишина враз сменилась одобрительным гулом:
— Верно, комиссар… Скильки можна… Захопыты треба!
Малевич никак не ожидал такой митинговой реакции и уже собрася повторить приказание, но его опередил Дубяк:
— Ну чого вы гармидер вчинылы? Раз дило до стрельбы иде, то все треба по-вийськовому… Наказуй, комиссаре!
Через десяток минут, выяснив все подробности и отправив младшего Дубяка в село на разведку, Малевич повел отряд к намеченному месту засады. Нужно было успеть обойти село и выйти туда, где по словам хлопцев лес вплотную подходил к дороге…
Под вечер «мжичка» стала пронизывающей, сырой туман окутал деревья и заставлял людей с сожалением вспоминать даже сухой утренний ельник. Цепочка из восьми человек, возглавляемая Дубяком, пробравшись звериным ходом, сбилась с шага, и небольшой отряд сгрудился на мокрой поляне. Дубяк долго вглядывался в неясные силуэты и только потом повернулся к Малевичу.
— Ну, комиссар, здаеться пришли…
Малевич встряхнул головой и, стирая морось, начал тереть ладонью лицо. И правда, впереди едва различимая сквозь деревья проглядывала разъезженая, местами залитая водой, дорожная колея.
Обходный путь оказался долгим, и младший Дубяк, шедший через село прямиком, уже ждал их в обусловленном месте. Едва увидев продиравшегося через кусты Малевича, он бросился навстречу и, захлебываясь от волнения, поспешно доложил:
— Все майже повызбиралы, товаришу комиссар! Таки злодиюки, таки злодиюки, усе хапають и на фурманку грузять…
— Погоди, — приостановил Малевич слишком эмоциональный доклад. — Оружие хорошо посмотрел?
— А як же!.. Автоматив немае, ну, може, в кого пистоль е, но так не видно. Гранат теж не бачив, тильки винтовки.
— Хорошо. Теперь беги на опушку и смотри. Как они из села выедут, сразу к нам, понял?
— Поняв…
Паренек нырнул под деревья, потом выбрался на дорогу и обочиной побежал в указанном направлении. Проводив его взглядом, Малевич, прикинув, что и второму племяннику Дубяка здесь тоже не место, распорядился:
— А ты, хлопче, отдай дядьке берданку, а сам давай в другую сторону. Там вроде дорога через поляну идет, вот и смотри, а то, не дай бог, еще полицаи подъедут, тогда нам будет засада…
Племянник умоляюще посмотрел на дядьку, но старый Дубяк забрал ружье и полез в карман за патронами.
— Рано тебе тут, еще насмотришься. Делай що говорять. Ноги молодые, от и беги…
Обиженно шмыгнув носом, молодой Дубяк послушно помчался куда сказано, а Малевич, проводив его взглядом, жестко сказал:
— Мужики, помните, они нас не пожалеют. Главное — внезапность. Стрелять, когда упряжка поравняется с этим кустом. — Малевич показал на чахлые веточки, торчавшие у самой колеи. — Все стоим с одной стороны. Двое из винтарей, а я с наганом, значит, на подхвате. Твой выстрел из «бердана» тоже резервный, понял, Дубяк?
— Само собой. С этой дуры палить, себе дороже. — Дубяк опустил ствол и, откинув затвор, начал заталкивать в казенник толстый патрон с посеревшей от времени свинцовой пулей.
Малевич хотел еще что-то добавить, но тут неожиданно вмешался Сережка-москвич, единственный прибившийся к отряду танкист-окруженец.
— Товарищ комиссар, а если еще и с другой стороны…
Но старый Дубяк тут же осадил его:
— Ты, Серега, уразумей. Так мы вси в один бик стрелять будем, ну а в рази чого, то тикаты теж вси разом и теж в один бик. Дийшло?
— Убегать?.. — закипятился Сергей. — Да я б с той стороны!..
— Не горячись, хлопче, — Малевич положил руку Сергею на плечо. — Тут дело серьезное. Панас верно говорит, может, еще и драпать придется, ну а в случае чего, не я один, а вы все на подхвате…
Разговор прервало быстрое шлепанье шагов по мокрой дороге. Из-за поворота выскочил младший Дубяк и, увидав своих, замахал руками.
— Едут! Вдвох…
— Ну, молодец! Хорошо… Теперь скочь до брата, — Малевич кивнул головой в сторону поляны, — и, если там пусто, подавайтесь по-троху назад. А как у нас стрельба кончится, то сразу сюда, но осторожненько… Понял?