Чтение онлайн

Подъехала семнадцатая маршрутка. Она-то мне и нужна.

Захожу в "Пазик", устраиваюсь на переднем сидении лицом к водителю. Сзади едет подвыпившая компания: три парня и четыре девушки. Всем лет по 16–18 и у всех в руках по банке пива. Больше пассажиров в салоне нет. Молодежь уже под приличным градусом. В принципе, если выпить несколько банок или бутылок так называемых "слабоалкогольных" напитков, то результат получится не слабее, чем если "раздавить" бутылку-другую водки. Особенно, для таких вот детишек, не умеющих пока себя контролировать. Да и последствия от большого количества пива или баночного мерзопакостного "коктейля" для здоровья будут ещё хуже, чем от малого количества водки.

Но, чтобы об этом задуматься, мозги надо иметь, что сейчас в огромном большинстве случаев является острым дефицитом. Да и потом, какие мозги в 16–18 лет? Какой житейский опыт? Да никакого! Самому когда-то было столько же. Это сейчас я умным стал, когда чудом пережил последствия от своего глупого поведения в юности. Когда думал, что судьба мне будет всё время улыбаться, и запасы здоровья неиссякаемы, организм всё выдержит, сколько его не насилуй. Дудки! Знаю теперь, что это не так!

Я когда-то смог справиться с болезнью, выкарабкаться из ямы, хотя после дембеля пришел на гражданку здоровый, как бык. А сколько моих друзей и знакомых не выбралось? Скольких я похоронил за свою, недолгую пока, жизнь? Из-за этого проклятого пива, из-за водки, сигарет, наркоты, обжорства, малоподвижного образа жизни, апатии ко всему, а самое главное — из-за бесконечной самонадеянности. Мол, не учите меня жить! Я сам всё знаю! И пошли все учителя далеко и крупными шагами! Делаю, что хочу!

Вот и делали. Жили, как страусы, спрятав головы в песок, не желая ничего знать и видеть. Только наслаждаться! До тех пор, пока не проходили точку невозвращения и, наконец, почувствовав дискомфорт из-за серьёзных проблем со здоровьем, которые не замечать было уже невозможно, выслушивали вердикт врачей где-нибудь в онкодиспансере или в отделении септической хирургии. Вот тогда-то и слезы, и паника, и просветление полное. Да поздно…

Я смотрел на развесёлую компанию, которая посасывала своё пиво и общалась между собой на какой-то дикой смеси блатного сленга, потока междометий, мата и компьютерных терминов, вставляемых в разговор к месту и не к месту. В принципе, они разговаривали на русском, но Господи! Каким убогим был их язык! Мне казалось, что я нахожусь не в России, а в какой-то другой, неизвестной мне стране-клоне. Было противно.

Осоловелые глаза, мат-перемат и пьяные обезьяньи ужимки. А ведь сейчас подростки пили всего лишь "лёгкое" пиво. Хотя, не исключено, что до него было ещё много чего…

Кто-то выблевал выпитое на резиновый коврик в проходе между сиденьями и следом за этим закурил. В салоне тошнотворно завоняло.

Интересно, если этих детишек сейчас заснять на видео крупным планом, а потом, когда они протрезвеют, показать на большом экране и при скоплении близких, узнают ли они себя? Будет ли педагогический эффект? Или это уже пропавшие экземпляры нового поколения?

Автобус дотащился до стадиона. На остановке к пассажирам добавились только две немолодые женщины, которые устроились напротив меня, прямо за спиной водителя, неодобрительно поглядывая в конец салона, откуда пахло сигаретным дымом, пивом и рвотными массами, неслись матюги и пьяный смех.

Маленький тщедушный водитель несколько раз оборачивался на юнцов, но одёргивать поостерёгся, все-таки их много, а он один. Не стал связываться.

Я стискивал зубы от желания немедленно провести сеанс физиотерапевтического воздействия на распоясавшихся придурков, но решил дотерпеть до своей остановки. Мне сейчас только еще какого-нибудь "инцидента" не хватает для полного счастья. Может, продержусь, и все обойдётся? Хорошо, что сижу спиной к компании, и детишки не видят моей обозлённой физиономии.

Не обошлось.

Недалеко от остановки у швейной фабрики кто-то из парней что-то не то сказал, другой не так понял и невежливо ответил, ну и, как обычно, понеслось…

Слово за словом и вот уже недопитая банка с пивом, брошенная в голову обидчика, пролетает мимо моего уха и попадает прямо в лицо одной из двух женщин, сидящих передо мной.

Брызги пива, крики, кровь на лице пострадавшей.

Водитель останавливает автобус, испуганно смотрит на шокированную пассажирку и свалку в салоне. Не знает, что делать. На его несмелые окрики: "Эй, парни! А ну, хорош! Прекращайте, кому сказал!" никто не обращает внимания. Девицы визжат, чьи-то кулаки с характерным чавкающим звуком бьют по живому телу, кого-то уже пинают ногами.

Что делать?

Видит Бог, я долго терпел!

Придётся вмешаться. Пока кого-нибудь не убили. Противно касаться этой вонючей пьяни, но куда деваться…

Кричу водителю

— Задние двери открой!

Он открыл.

Встаю, подхожу к дерущимся. Парни здоровые, мутузят друг друга основательно, глаза озверелые, мутные. Читать сейчас этой съехавшей с катушек кодле лекцию о правилах поведения в общественном транспорте явно бесполезно. Не будут слушать.

Из четырех девиц, бывших в компании, две, перепуганные и протрезвевшие, жмутся в сторонке, а две другие влезли в свалку, между собой дерутся, царапаются, за волосы таскают. Неумело так, но жестоко! Эх, деваньки, деваньки… Разве ж так можно?

На мой рык

— А ну, успокоились все! Щас уши надеру! — реакции никакой.

Увлеклись ребятишки. Что мне остается? Придется прибегнуть к совсем непедагогическим, но очень действенным методам.

Беру по очереди дерущихся за шкирку, как котят, подтаскиваю к раскрытой задней двери и спокойно, не обращая внимания на недовольство девочек и мальчиков, уворачиваясь от ударов, выкидываю "золотую молодежь" из автобуса на свежий воздух. Пущай подышат, проветрят мозги!

Но перепало и мне немного.

Одна из этих бешеных фурий своими когтями наманикюренными мне лицо исцарапала. Воспользовалась тем, что я старался быть с дамами поделикатнее.

Как только я всю эту пьяную компанию, кроме двух притихших на своих местах девиц, повыкидывал, водитель закрыл дверь и газанул.

Сзади булыжником по корпусу. Потом ещё. Хорошо, что в стёкла не попали.

В салоне все вздохнули с облегчением.

Я подошёл к пострадавшей. Она плачет, обхватив лицо ладонями и размазывая по нему кровь и слёзы. Светлое платье покрылось бурыми пятнами. Соседка растерянно вертит в руках бумажные салфетки, не решаясь навязываться стонущей пассажирке.

И здесь придется вмешаться.

Забрал салфетки у одной дамы и осторожно отнял руки от лица у второй. Так, глаз целый, только фонарь здоровый будет. На щеке глубокая кровоточащая царапина.

Объясняю перепуганной женщине, что жить будет. Ничего страшного, могло быть и хуже. Приедет домой — ранку пусть промоет, да йодом смажет. Затем пластырь. А пока пусть салфетку приложит. Успокоил, как мог, обтёр кровь салфеткой, другую вложил ей в руку и прижал к царапине. Пусть теперь сама держит. Всё, первая помощь оказана, теперь можно и собой заняться. Чего это на меня все оставшиеся граждане косятся с ужасом во взоре?