Мечта
Шрифт:
Марта поежилась.
– Холодает. Пойдем, чаю выпьем? – предложила она.
– Пойдем. – Дарья поднялась с шезлонга. И надела солнечные очки на голову.
«Наверное, пустота – это когда тебя не стараются понять. Когда издевательства и укоры сыплются на тебя, и ты просто прогибаешься под натиском этих стихий. Это ли твой удел? Это ли понимание? Наверное, люди только малую часть твоей души воспринимают и, видя ее слабость, давят и давят. Это ли смысл. Это ли понимание?…»
Люда сидела на стуле перед окном и смотрела на улицу. Окно выходило на дорогу перед домом. Она ждала. Ждала свою маму и Дарью.
«Хорошо, что я на Дарью попала. Если бы подошла мама, она бы больше разволновалась».
Вот к воротам на участок подъехала машина полиции.
«Это за мной!» – встрепенулась Люда.
Она попыталась встать на ноги, она с трудом поднялась. Ноги дрожали. Но она стояла! Стояла!
«Представляю, как мама и Дарья удивятся. Я…»
Дверь в комнату была открыта, и в дверном проеме появился Артур Вячеславович.
– Люда! – воскликнул он, увидев, что Люда стоит около стула, держась одной рукой за его спинку.
– ???!!! Дядя Артур!
– Да. Дарья позвонила мне.
Иннокентий шел по улице к дому Гликерии. Его терзала одна мысль. Недавно они с Гликерией обсуждали эту девушку. Он узнал ее. Эта была та девушка, с которой он столкнулся при входе в ресторан, когда встречал Гликерию.
«Почему я опять встретил ее. Совпадений в жизни не бывает. Нет случайных людей! нужно с братом поговорить. Хотя, я знаю, что он мне скажет – все по замыслу Творца!»
Иннокентий остановился перед дверью в дом, где жила Гликерия. И нажал на кнопку звонка.
«Может… я просто… должен ей в чем-то помочь? – озарила его мысль. – Но в чем?»
Дверь открыла мать Гликерии и сказала, что она сейчас в благотворительном клубе. Иннокентий пошел обратно к себе домой. Подойдя ближе к дому, он увидел машину полиции. Нахмурился.
«Наверно за Людой приехали родные».
Он увидел, что Людмилу на руках несет мужчина. Позади идет Анисим и его родители. Он подошел к калитке.
– До свидания, Иннокентий, – сказала она, когда они поравнялись.
– До свидания, Людмила, – ответил он.
Полицейский открыл дверцу машины и Людмилу посадили в нее. Мужчина, который ее нес сел впереди. Полицейский занял свое место водителя. Люда помахала семье Иннокентия и машина тронулась. Все собравшиеся смотрели, пока машина не скрылась за поворотом.
Анисим подошел к Иннокентию.
– Необычная девушка, правда?
– …да… – он посмотрел на брата. – И мне это говорит монах Афона!
– Монахи тоже могут восторгаться красотой мира.
Иннокентий не нашел, что на это ответить.
– Мы пересядем на поезд, который едет в Афины, – нарушил тишину Артур Вячеславович.
– Я не думала что все так серьезно. Имею в виду похищение, – ответила Людмила.
– Тебе Дарья все расскажет.
– Как ее выступление?
– Она заняла первое место.
– Она молодец.
– Да.
Людмила стала смотреть в окно. Проносились дома и улицы. Люди шли по своим делам и просто прогуливались. Причем отличить тех от других было не сложно.
Машина свернула в сторону вокзала, проехала и остановилась.
«Почему же меня похитили? Из-за выкупа? Вообще все странно…»
Люда принялась анализировать свое похищение.
Ей помог дядя Дарьи выйти из машины. Он взял ее опять на руки. Полицейский, сопровождавший их, купил им билеты и посадил в поезд. Люди смотрели на них, но Люда не обращала внимания.
– Мы будем в Афинах через четыре часа. Можешь подремать, – Артур Вячеславович улыбнулся губами.
Люда ничего не ответила, она смотрела в окно. Поезд тронулся и перед глазами замелькали пейзажи.
«Почему? Почему они меня похитили? Всему есть свое объяснение… Даша, мама, как же я по вам соскучилась! Милые, родные мои!»
Люда закрыла глаза. Спать не хотелось. Просто был избыток чувств, а выхода им она не видела.
«Наверное, пустота – это когда ты не стараешься понять других, а видишь только себя… это… пустота…»
Артур Вячеславович смотрел на Людмилу и думал. Он пытался сопоставить все ниточки происшедшего. И его немало удивляло, что Люда смогла сбежать, кстати, он не спросил как.
«Приедем и поговорим. Надо узнать, я что-то пропустил… какой-то мимолетный факт, который и сможет пролить свет на это происшествие».
Глава 12
«Вера без дел мертва есть»
«Когда ты стоишь перед чистой доской с мелом в руке, и тебя просят написать свою мечту, ты думаешь и пишешь. Ты достигаешь ее и потом снова стоишь перед доской с мелом в руке. Пишешь новую мечту. Ты достигаешь ее и снова стоишь перед той же доской. Так, достигнув все свои желания, ты оказываешься снова перед доской. Ты стоишь и понимаешь, что все то что достиг это не то, и что мечта твоя совсем иная… Какая она твоя мечта? И есть ли смысл в том, чтобы писать на доске жизни другие желания?»