Чтение онлайн

Она берет телефонную трубку

и молится про себя:

«Только бы новости были хорошими,

только бы сладкая осенняя прохлада наконец подарила ей надежду».

Мама и Грейс

Мою маму и Грейс, мать моего отца, объединяет их родина – Юг.

Ведь семья Грейс тоже из Гринвилла.

Поэтому моя мама

всегда будет для нее родная —

по-другому, не так, как собственные дети,

которые не способны понять ее до конца.

– Уж ты-то хорошо знаешь, кто такие Вудсоны.

И эти Вудсоны, и этот их Север, – говорит Грейс,

и ее слова вызывают у мамы улыбку, напоминают,

что Грейс, как и она сама,

не всегда была Вудсон, а кем-то совсем иным.

Когда они вместе друг с другом, они дома,

Грейс для мамы такая же родная, как воздух Гринвилла.

Обе владеют искусством вести разговор без слов. Изобретение южан – потому что лето

у них такое знойное, что

любые слова будто тают во рту.

И южане молчат,

глядя вдаль,

только кивая, хотя, казалось бы,

ничего не происходит,

но этот безмолвный кивок всегда понятен тем,

к кому он обращен.

И здесь, в Огайо, мама и Грейс не боятся долгих пауз в разговоре.

Им хорошо уже оттого, что рядом родственная душа.

Все же несколько слов мама произносит —

о том, как не хватает ей погибшего брата Оделла. И снова молчание – уже другое,

но каждая знает, о чем оно.

– Какая потеря для тебя, – произносит Грейс. – Думаю, он был нужен Богу, а взамен тебе послана малышка.

Но обе они знают, что

рана в душе все еще не исчезла.

– Ну-у-у, – протягивает мама.

– Боже, благослови и мертвых, и живых! – просит Грейс.

И дальше снова молчание. Зачем что-то говорить, раз сказать больше нечего.

Каждую зиму

Каждую зиму,

как только первые снежинки полетят с неба, моя мама едет домой в Южную Каролину.

Иногда

вместе с отцом, но чаще

без него.

Сначала она садится в автобус одна.

Через год с ребенком,

еще через год с двумя,

и наконец их уже трое: Хоуп и Делл по бокам вцепились в мамины ноги, и я

на руках. Перед отъездом

родители всегда ругаются.

Отец хочет жить только в Огайо,

но для мамы Огайо никогда не станет домом,

сколько бы цветов ни заносила она со двора в дом

каждую зиму, нежно напевая над ними,

согревая дыханием и ласковыми словами

каждый листочек.

И растения отвечают ей тем же: не перестают цвести,

даже когда выпадает снег.

Они для нее символ

вечнозеленого Юга.

Напоминание о настоящей жизни

где-то далеко.

Путешествие

– Оставайтесь на вашем Юге, а я о нем и слышать не хочу! – говорит отец. – К нам там так относились,

что я не раздумывая забрал оттуда вашу маму

и привез прямиком сюда, в Огайо!

Сказал ей, что никогда никто из Вудсонов не будет сидеть в автобусе только на задних местах.

Никогда не будут Вудсоны расшаркиваться перед белыми:

«Да, сэр», «Нет, сэр».

Никогда не будут Вудсоны покорно опускать глаза.

Вы мои дети, вы не станете терпеть это!

Дети Вудсонов нисколько не хуже белых. Они достойны другой жизни…

– Богом клянусь! – повторяет отец. – И слышать не хочу о вашей Южной Каролине.

Гринвилл, Южная Каролина, 1963 год

В автобусе мама ведет нас в самый конец.

1963 год,

Южная Каролина.

Слишком опасно сидеть на передних местах,

и не дай бог попросить о помощи водителя.

Это считалось бы неслыханной наглостью с нашей стороны. Не место и не время.

Мне всего три месяца, мама держит меня на руках.

Рядом вжались в кресла сестра и брат. На нем

белая рубашка и черный галстук, голова его

выбрита. У сестренки в косичках белые

ленточки.

– Сидите тихо, – говорит мама и велит брату вынуть палец изо рта.

Брат и сестра послушно делают все, что скажут.

Правда, им непонятно, зачем такие строгости.

– Здесь вам не Огайо, – напоминает мама, как будто мы что-то понимаем.

Ее губы чуть тронуты помадой, спина

напряженная и прямая, будто линия с надписью «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ! ДЛЯ ЦВЕТНЫХ ТОЛЬКО ЗАДНИЕ МЕСТА!»

Вы должны пропустить белого, если окажетесь у него на пути, нельзя смотреть белым

прямо в глаза. Да, сэр. Нет, сэр.

Примите извинения.

Мама смотрит куда-то вдаль, ее мысли

далеко отсюда.

Потом лицо ее смягчается, она нежно гладит брата по теплой макушке. Ему три года, его интересует все, что происходит вокруг, он смотрит на мир во все глаза, а его большие уши хотят услышать каждый звук.

– Мы такие же люди, как все, – шепчет мама.

Такие же, как все.

Дома

И вот…

Мы стоим посреди огромного двора, у небольшого дома из красного камня, дома моих бабушки